Глава 28
Уилл сидел на скамейке у детской площадки, солнце слепило сквозь густую листву, а его дорогие очки лежали на колене, давно забытые. Виски обжигало горло, но не заглушало то, что разрывалось внутри. Он смотрел, как дети гоняются за мячом, их звонкий смех резал его уши, будто издевался.
— Это мог быть мой сын, — хрипло выдавил он, и голос дрогнул. Его глаза, обычно холодные, властные, вдруг налились влагой. Слёзы медленно скатились по щекам, но он даже не пытался их вытереть. — Чёрт возьми, Роберт… это должен был быть он.
Роберт сжал губы, вглядываясь в перекошенное лицо друга. Уилл — сильный, непоколебимый, всегда собранный — выглядел сейчас чужим. Сломленным.
— Уилл, ты пьян. Тебе надо уйти отсюда, — осторожно произнёс он, касаясь плеча друга.
Но Уилл резко отмахнулся, рассмеявшись так горько, что смех перешёл в кашель.
— Пьян? — он мотнул головой, опустив взгляд на детей. — А знаешь что, Роб? Даже пьяным я всё вижу слишком ясно. Моему сыну было бы столько же. Я хотел назвать его Рэем… — он судорожно втянул воздух и сжал кулак, ударив им по скамье так, что дерево жалобно скрипнуло. — И этот мальчишка… его зовут именно так.
Роберт тоже повернулся к площадке. Мальчик с тёмными волосами и яркими голубыми глазами бежал за мячом, смеясь так заразительно, что на мгновение весь мир вокруг будто ожил.
— Ты накручиваешь себя, Уилл… — пробормотал он, хотя внутри его сковал холод.
— Нет, — голос Уилла стал низким, опасным. — Это он. Я чувствую это каждой клеткой. Это мой сын. Моя кровь.
Он закрыл лицо ладонями, плечи его дрожали. Никто из прохожих не догадался бы, что богатый, надменный мистер Хадсон, которого уважали и боялись в бизнес-кругах Лос-Анджелеса, сейчас плачет, как ребёнок, сидя в парке.
— Она… — он сорвал руки с лица, его глаза пылали безумием, — она разрушила всё. Элисон. Она украла у меня его. Забрала сына. Плевать, что говорит — виновата она!
— Уилл… — тихо произнёс Роберт, но тот уже не слышал.
— Пять лет, Роберт! — крикнул Уилл, шатаясь, поднялся на ноги. — Пять лет я возвращался в пустой дом, а она смеялась где-то с другим. Ты знаешь, что самое больное? — его губы дрогнули, а по лицу снова скатились слёзы. — Я всё ещё думаю о ней. Каждый день. Чёртова дрянь сидит во мне, тут, — он ударил себя кулаком в грудь, будто пытался вырвать это чувство.
— Рэй, идём обедать! — раздался женский голос со стороны площадки.
Мальчик с радостным визгом побежал на зов. Уилл не мог оторвать от него взгляда. Его дыхание стало прерывистым, будто его самого только что ударили в живот.
— Его зовут так, как я хотел назвать своего сына, — прошептал он, закрывая лицо ладонями. Его плечи тряслись, он едва держался на ногах. — Это мог быть он. Мой мальчик.
Роберт положил руку ему на спину, пытаясь поддержать, но Уилл резко выпрямился, и в его взгляде снова вспыхнул хищный огонь.
— Я заставлю её почувствовать то же самое. Каждую ночь, каждый чёртов день она будет жить с пустотой, как живу я. Она будет умолять о прощении, но я стану её кошмаром. — Он вытер лицо ладонью и зло усмехнулся. — Вопрос только один… хватит ли у меня духа убить её?
В этих словах не было театральности — только обнажённая, страшная правда человека, сломанного потерей.
Роберт молча стоял рядом, наблюдая, как Уилл, шатаясь, снова опустился на скамейку. Виски в его крови смешивалось с болью так, что он выглядел не просто пьяным — сломанным. Его плечи дрожали, но не от холода, а от ярости, которую он уже не мог сдерживать.
— Пять лет… — пробормотал Уилл, сжимая в руках дорогие солнцезащитные очки так сильно, что они едва не хрустнули. — Пять, чёртовых, лет я живу с этой дырой внутри. А она… — он резко вскинул голову, его тёмно-голубые глаза сверкнули яростью. — Она смогла жить дальше.
Роберт закусил губу, понимая, что любые слова могут только подлить масла в огонь. Но тишина давила ещё сильнее, и он, сам того не желая, выдохнул:
— Пять лет прошло, а ты так никого и не нашёл.
Фраза прозвучала спокойно, но словно ударила Уилла в лицо. Он мгновенно обернулся, его челюсть напряглась, а взгляд наполнился ненавистью.
— Не помню, чтобы я спрашивал твоего совета, Роб, — огрызнулся он, его голос прозвучал низко и опасно. — Ты думаешь, я не пробовал? Думаешь, я не мог найти себе женщину? — он горько рассмеялся. — Были другие. Красивые, доступные, готовые на всё. Но знаешь, что хуже всего? — он резко ткнул пальцем себе в грудь. — Ни одна из них не смогла стереть из меня её.