— Мистер Уилл, вы не идёте обедать? — донёсся за спиной игривый женский голос.
Он резко обернулся. Перед ним стояла блондинка из отдела маркетинга. Мини-юбка, слишком короткая для офиса, белая блузка с расстёгнутыми пуговицами, выставлявшими напоказ её грудь. Она буквально приглашала взглядом.
— Как насчёт пообедать у меня в кабинете? — произнёс он низко и дерзко, даже не пытаясь скрыть намерений.
Её губы тронула самодовольная улыбка. Она слегка повела бёдрами, проходя вперёд, и кивнула, прекрасно понимая, что предложение не имеет ничего общего с едой.
---
Они вошли в кабинет. Блондинка, не теряя времени, уселась на край его стола, закинув ногу на ногу. Юбка задралась ещё выше, открывая гладкую кожу бёдер. Она провела пальцем по вырезу блузки, соблазнительно улыбаясь.
— Ну, мистер Уилл… — её голос был наполнен ожиданием.
Но Уилл смотрел не на неё. В его голове всё ещё звучал смех Элисон, её взгляд, её дерзкие слова. Он видел перед собой не блондинку, а Элисон, с её упрямыми глазами и губами, которые он до боли хотел сорвать в поцелуе.
Он откинулся в кресло, закинул одну ногу на другую и ледяным тоном сказал:
— Раздвигай ноги.
Она моргнула, явно ошарашенная.
— Что?..
— Ты всё правильно услышала, — его голос стал жестче. — Раздвигай. И начинай трогать себя. Громко. Чтобы снаружи все слышали.
Блондинка замерла, не веря своим ушам.
— Но… — она попыталась улыбнуться, но в её взгляде промелькнула растерянность.
— Или проваливай, — рыкнул он. — Но если останешься — делай так, как я сказал.
В его тоне не было места для споров. Она нервно сглотнула, но подчинилась: медленно развела колени, юбка окончательно задралась вверх. Её пальцы дрогнули, скользнув по коже бёдер, а затем ниже.
— Громче, — приказал Уилл, его голос был низким и ледяным. Он сидел в кресле, наклонившись вперёд, и сжимал подлокотники так, что костяшки побелели. — Ещё громче! Пусть весь этаж думает, что я трахаю тебя так, что стены дрожат.
Блондинка, послушно раздвинув ноги, застонала громче. В её голосе не было ни страсти, ни искренности — лишь желание угодить. Уилл скривился, но не остановился.
— Кричи моё имя, — произнёс он резко, почти рыча. — Кричи так, будто я сейчас внутри тебя.
Она повиновалась. Голос её дрожал, когда она выкрикнула:
— Уилл… о, Уилл!..
Стоны и выкрики заполнили кабинет. Они звучали фальшиво, слишком громко, слишком наигранно, но девушка продолжала подчиняться, её пальцы двигались быстрее, а крики становились всё отчаяннее.
Но Уилл лишь смотрел на неё с холодным равнодушием. Внутри него не шевельнулось ничего, кроме злости. Ни привычного жара, ни возбуждения — только пустота и раздражение. Ему казалось, что он смотрит дешевое представление, где актриса переигрывает.
Он неожиданно поймал себя на мысли: а ведь если бы на её месте была Элисон — её стоны, её голос, её глаза, полные ненависти и желания — он бы уже не сдержался.
Он откинулся на спинку кресла, стиснув зубы.
— Хватит, — резко оборвал он, поднимаясь с кресла. Его лицо было жёстким, а голос — низким и угрожающим. — Теперь выйдешь отсюда и всем скажешь, что я тебя трахнул. И не один раз. Пусть думают, что тебе повезло оказаться со мной. Пусть слух разлетится, понялa?
Она робко дотронулась до его плеча, прошептав:
— Но мы можем и правда заняться этим, если хочешь…
Он оттолкнул её так резко, что она едва не упала, и процедил сквозь зубы:
— Не смеши меня. Ты не в моём вкусе.
Её лицо побледнело, но она кивнула и поспешила выйти. За дверью уже слышались перешёптывания сотрудников, и Уилл знал — именно этого он и добивался.
Вечерний Лос-Анджелес сиял огнями: неоновые вывески уже оживали, а на улицах сгущался поток машин. Возле здания компании воздух был наполнен запахом асфальта, нагретого за день, и прохладой океанского ветра.
Уилл стоял у своей машины, не спеша садиться внутрь, когда его взгляд зацепился за знакомую фигуру. Элисон. Она выходила из автомобиля Мэтта, держала в руках букет красных роз, будто трофей. Её лицо светилось лёгкой улыбкой, а в глазах играли искры того самого смеха, который он когда-то считал только своим.
Мэтт что-то сказал ей напоследок, и она засмеялась — коротко, но этого хватило, чтобы сердце Уилла сжалось в тиски. Он видел, как Мэтт задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, и как его глаза говорили всё, что обычно не произносилось словами.