Он был готов забыть обо всём, отдаться ночи без остатка, найти в ней что-то, что снова заставит его почувствовать живым. Его взгляд блуждал по залу, и где-то там, среди веселья и ярких огней, он искал её — ту, которая сможет сделать его забытым и пустым. Горячая, сексуальная, готовая быть тем, что ему нужно. Кто-то, кто не задаёт вопросов, кто не станет напоминать о прошлом. Просто ещё одно лицо в темном углу, с которым можно утонуть в ночи, чтобы не думать о том, что было и что будет.
Он поднялся, решив найти ту, кто, возможно, поможет ему забыться — хоть на вечер, хоть на час. Но не успел сделать и пары шагов, как всё закружилось. Мир поплыл, словно клубный дым проник внутрь его головы. Он осел обратно на диван, досадуя на себя и на алкоголь, что не дал ему возможности даже выбрать цель для этой ночи.
И тогда — из ниоткуда, будто сотканная из самой темноты, — появилась она. Легкое касание, плавное движение, и вот уже девушка оказывается прямо в его объятиях, словно бы судьба, решившая подкинуть ему странный подарок. Она рухнула на него мягко, почти невесомо, её лицо скрывал полумрак, но грация и изгибы тела не оставляли сомнений — она была соблазнительной. Прекрасной.
Её волосы спадали на его грудь, будто шёлковая вуаль. Её дыхание было негромким, чуть сбивчивым, и в этом шумном, кричащем мире клуба он внезапно ощутил странное, почти интимное уединение. Он вдохнул аромат её тела — сладость и прохлада, смесь, сводившая с ума. Его пальцы невольно скользнули по её открытому бедру, к которому приподнявшийся край платья открыл доступ. Кожа — гладкая, тёплая, зовущая.
Желание вспыхнуло внутри моментально, как искра в бензине. Его тело откликнулось быстрее, чем разум успел осознать — сердце глухо стучало в ушах, кровь пульсировала внизу живота. Но в следующее мгновение всё изменилось: её тело обмякло. Она была без сознания.
Он резко отстранился, выругавшись про себя. Нет. Это не его путь. Не с той, кто не смотрит ему в глаза. Он поманил охранника, коротко и резко: — В номер. Только осторожно.
Он не знал, зачем это делал. Может быть, хотел просто убедиться, что с ней всё в порядке. А может, надеялся… на продолжение?
Мягкий свет скользил по стенам, окрашивая комнату в янтарные тени. Она лежала, дыша неровно, будто пробуждаясь после долгого и странного сна. Он уже почти ушёл — сидел рядом, в рубашке с расстёгнутым воротом, с хмурым, напряжённым лицом. Но её рука вдруг коснулась его груди — горячая, настойчивая, живая.
Он замер. В её глазах не было ни растерянности, ни робости. Только странная, дикая жажда. Она поднялась на локтях и, не отрывая взгляда, потянулась к нему губами. Целовала его шею — сначала легко, но с каждой секундой всё настойчивее. Один, второй, третий поцелуй — будто она искала его слабые места, нащупывала, как вскрыть его броню. И у неё получалось.
Он задышал чаще. Её язык скользнул вдоль его ключицы, зубы чуть коснулись кожи, и он почувствовал, как низ живота болезненно сжался. Он схватил её — резко, крепко, за талию, а затем за ягодицы, прижав к себе, не в силах больше сдерживаться. Она была гибкой, тёплой, и с какой-то почти безумной отвагой в её движениях.
Её бёдра оседлали его, она терлась о него, разжигая огонь ещё до того, как он вошёл. Её пальцы скользили по его торсу, она расстёгивала рубашку, целуя каждый дюйм открывшейся кожи. Её движения были неуклюже-смелыми, будто её вела не логика, а чистый, голый инстинкт.
— Чёрт… — выдохнул он, сжав её бедро так, что на утро останется синяк.
Он перевернул её в одно движение, вдавил в простыни. Теперь она была под ним. Уязвимая, распахнутая, и в то же время — провоцирующая. Она выгибалась ему навстречу, царапала ногтями его спину, будто просила: «Бери». Он не знал, почему она такая. Он даже не видел толком её лица — тени всё ещё скрывали его. Но тело... Оно было совершенством.
Он разорвал на ней платье, не заботясь, и вонзился в неё резко, одним движением. Её голос сорвался с губ в тихом, прерывистом крике, и он почувствовал, как она сжалась вокруг него. Впилась ногтями в его плечи, обвила ногами, прижимаясь, будто жаждала быть заполненной до конца.
Он двигался в ней жёстко, не давая ни передышки, ни пощады. Целовал её яростно, с нажимом, кусал шею, грудь, бедро — пока кожа не покрылась следами. Она стонала — не как девочка, а как женщина, теряющаяся в собственном теле. Он чувствовал, как её возбуждение отражается в каждом мускуле, как её бёдра прижимаются, как она сама движется навстречу, отдаваясь без остатка.
Он снова схватил её за ягодицы, приподнял и вогнал себя глубже, заставив её вскрикнуть громче. Она задыхалась, пальцы скользили по его волосам, её тело излучало жар, как пламя, которое его же и сжигает.