— Ты думаешь, что можешь играть со мной? — его голос стал тише, но в этой тишине звучала сталь, от которой у Элисон похолодело внутри. — Стоит мне нажать одну кнопку, Элисон, и мои люди раскопают всю твою жизнь. От первого вздоха до последней твоей тайны. Поняла?
Он сделал шаг ближе, так, что её спина сильнее вжалась в холодную стену. Его дыхание обжигало её щёку, а глаза, тёмные и полные гнева, прожигали насквозь.
— Ты правда веришь, что сможешь меня обмануть? — прошипел он. — Я уже догадываюсь. Ты бледнеешь, когда я говорю о ребёнке. Ты сама себя сдаёшь.
Элисон всхлипнула, её грудь ходила ходуном. Она закрыла лицо ладонями, но это только сильнее вывело его из себя.
— Убери руки! — сорвался Уилл, резко оттолкнув её ладони от лица. — Смотри на меня! — Его глаза метали молнии, он был на пределе. — Я хочу услышать это из твоего рта. Скажи, кто его отец!
Слёзы застилали ей глаза, горло сдавило так, что слова давались с трудом.
— Я... не могу... — прошептала она, и эти три слова только разожгли его ярость.
— Не можешь?! — заорал он, ударяя кулаком в стену рядом с её головой, так что от звука у неё перехватило дыхание.
Уилл будто окаменел на месте. В голове его, как вспышки, пронеслись обрывки воспоминаний: тот мальчишка в садике, его глаза, слишком знакомые, и фотографии у тех женщин, которые он видел. Всё сходилось слишком подозрительно.
Он резко поднял голову, впиваясь в Элисон взглядом, в котором смешались догадка и бешенство. Его голос сорвался хрипло, но в нём звенело такое напряжение, что Элисон едва не задохнулась:
— Твоего сына... Рэй зовут, я ведь прав?
Слово «Рэй» прозвучало так, словно он сам боялся его произносить. Внутри всё кипело — он не хотел верить в совпадения. Он хотел услышать подтверждение, даже если оно обрушит его.
— Боже... — выдохнула Элисон и закрыла лицо ладонью, слёзы тут же обожгли кожу.
Этого жеста было достаточно, чтобы окончательно вывести Уилла из себя. Он рванулся к ней, обеими руками схватил её за плечи и с силой вдавил в стену, так что её дыхание сбилось. Его глаза полыхали бешеным огнём, и голос сорвался в рык:
— Отвечай мне, чёрт возьми! — голос Уилла срывался на рёв, от которого стены словно дрогнули. Его пальцы впивались в её плечи, а глаза пылали безумной смесью злости и отчаяния. — Я спросил: твоего сына зовут Рэй?!
Элисон всхлипнула, её грудь ходила ходуном. Она понимала, что больше не может прятаться, и, хотя сердце кричало «не говори», губы сами сорвали признание:
— Да! — выкрикнула она сквозь слёзы, и её взгляд встретился с его, полным ярости и боли.
Уилл будто окаменел. Его руки задрожали, дыхание стало прерывистым. Он резко сунул руку в карман джинсов, выхватил телефон и начал что-то судорожно набирать. Пальцы дрожали, экран едва слушался, но через мгновение он развернул его к Элисон.
На фото — тот самый мальчик. Рэй.
Мир для неё рухнул в один миг. Элисон почувствовала, как ноги подкашиваются, горло сжимает стальной обруч. Она не могла дышать.
— Уилл… не надо… пожалуйста, не делай этого… — сорвалось с её губ. Она вцепилась в его воротник, словно в последнюю опору, и почти повисла на нём, готовая рухнуть на колени. Её рыдания сотрясали всё тело, превращая слова в хриплые мольбы.
Он смотрел на неё с растерянностью и злостью, не понимая, что довело её до такой истерики.
— Ты что творишь, ненормальная? — рявкнул он и встряхнул её, стараясь вернуть в себя. — Объяснись!
— Пожалуйста… прошу тебя… не забирай у меня его… — рыдала она, едва держась на ногах.
Эти слова пронзили его, как нож. Внутри что-то оборвалось.
— Ты хочешь сказать… — его голос стал низким, глухим, дрожащим от напряжения, — что этот мальчик… наш сын?
Слово «наш» прозвучало, как удар грома. Элисон дернулась, будто от удара током. Её губы задрожали, и слёзы потекли ещё сильнее.
— Боже… значит… пять лет назад… он не умер? — в его голосе звучала надежда, перемешанная с яростью и неверием.
Элисон закрыла лицо руками, но кивнула, выдавила сквозь рыдания:
— Да… он жив… всё это время он был жив… — её голос сорвался на всхлип, а слова звучали так, будто каждая буква резала её изнутри.
Воздуха катастрофически не хватало. Её грудь сжалась, дыхание сбилось. Мир начал кружиться, темнеть.
— Чёрт, Элисон! — выдохнул Уилл, бросаясь к ней, когда её колени подломились.
Она едва успела прошептать последнее:
— Я не могла… иначе… — и глаза закатились, тело обмякло.
Он поймал её, прижал к себе, слыша, как в ушах стучит собственная кровь. Его сердце разрывалось от противоречий: шок, злость, боль, но где-то внутри — обжигающая надежда.