— Я не обижал твою маму, — сказал он глухо, но решительно. Однако Рэй продолжал смотреть на него с недетской серьёзностью, требуя объяснений. Уилл провёл ладонью по лицу, глубоко вдохнул и, взяв сына за руки, посадил его себе на колени.
— Слушай, малыш, — его голос стал мягче, спокойнее, но в нём чувствовалась внутренняя тяжесть. — Взрослые иногда ссорятся. Мы с твоей мамой... тоже. Так бывает. Это не значит, что я её ненавижу или что я ненавижу тебя. Просто... иногда мы не понимаем друг друга.
Рэй слушал, не отрывая взгляда, его маленькое личико было серьёзным, сосредоточенным, будто он пытался постичь слишком взрослые вещи.
— Папа, — вдруг сказал он, тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте слышалась надежда. — Ты ведь будешь жить с нами, да?
Уилл открыл рот, чтобы ответить, но не успел.
— Папа будет приходить, когда захочет, — раздался холодный голос Элисон. Она стояла в дверях, её взгляд был твёрдым и отчуждённым, словно ледяной барьер встал между ними.
В комнате повисла гнетущая тишина.
— А почему он не может остаться с нами? — тут же возразил Рэй, нахмурив брови и надул губы. Он смотрел на мать с обидой, его голос звучал жалобно, но в то же время решительно.
Элисон сжала кулаки, едва сдерживая раздражение.
— Рэй, без вопросов, — твёрдо произнесла она. — Иди, поздоровайся с тётей Джессикой. Нам с твоим отцом нужно поговорить.
Мальчик тяжело вздохнул, словно вдруг повзрослел ещё на шаг. Он крепко обнял Уилла за шею, чмокнул его в щёку и, бросив полный непонимания взгляд на мать, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Элисон проводила сына взглядом, и как только дверь закрылась, её глаза метнулись к Уиллу. В них горела решимость, но под ней пряталась боль, отчаяние и страх. Теперь они остались наедине, и никуда больше было бежать.
— Теперь ты всё знаешь. Моё решение остаётся прежним, — твёрдо сказала Элисон, скрестив руки на груди. В её позе чувствовалось напряжение, но Уилл видел, как дрожат её губы и предательски блестят глаза. — Я не отдам тебе Рэя.
Он поднялся медленно, словно хищник, готовый к прыжку. Его взгляд впивался в неё, холодный и опасный.
— Ошибаешься, Элисон, — его голос был низким, хрипловатым, и от него пробежал холод по её коже. — Он и мой сын тоже. И если понадобится, всё решится через суд. У кого, как ты думаешь, больше связей, возможностей и влияния? У тебя или у меня?
Элисон побледнела, её дыхание сбилось. Она знала — он не угрожает напрасно. Если Уилл захочет, он добьётся своего.
— Уилл… — её голос дрогнул, стал мягче, почти умоляющим. Она шагнула ближе и взяла его за руку, забыв о гордости. — Пожалуйста… не забирай у меня сына. Он для меня всё.
Её ладони были горячими и влажными от слёз, пальцы дрожали. Она смотрела снизу вверх, в её глазах плескалась мольба, и этот взгляд бил по нему сильнее любого удара. Но вместо жалости его охватила другая, жгучая эмоция. Желание и ярость переплелись, и от этого внутри всё сжималось.
— Чёрт… — усмехнулся он зло, облизав губы. — Никогда бы не подумал, что увижу, как ты умоляешь меня. Ты, которая когда-то хотела избавиться от этого ребёнка… А теперь плачешь, будто жить без него не сможешь.
— Потому что он для меня всё, — её голос дрожал, и каждое слово звучало, словно крик души. — Я не смогу без него.
Уилл резко отдёрнул руку, будто обжёгся её признанием, и с тяжёлым вздохом опустился на маленькое фиолетовое кресло, явно предназначенное для детских игр. Нелепо смотрелось, как такой крупный мужчина сидел в кресле ребёнка, но Уиллу было плевать — он кипел изнутри. Его грудь поднималась в яростном ритме, в висках гудела кровь, но лицо оставалось маской холодной власти.
— Что ты хочешь? — произнёс он глухо, и в его голосе звучала угроза, хотя слова будто бы спрашивали. — Скажи.
Элисон стояла напротив, словно сломанная кукла, её плечи поникли, губы дрожали, а в глазах застыл страх. Она выглядела так беззащитно, что сердце Уилла на мгновение дрогнуло. Но вместе с жалостью в нём вспыхнуло и другое чувство — болезненное желание. Он хотел её так же сильно, как ненавидел за ложь.
Он наклонился вперёд, пронзая её взглядом, и резко бросил:
— Почему ты тогда решила бросить меня?
Элисон побледнела, словно в комнате стало душно и воздуха не хватало. На мгновение она закрыла глаза, будто собираясь с силами, а потом прошептала, едва слышно:
— Потому что узнала...
Голос сорвался, и она не успела договорить.
Дверь распахнулась так резко, что напряжение, витавшее в комнате, разлетелось в стороны. Вбежал Рэй — его звонкий, радостный голос нарушил гнетущую тишину: