Она умылась, пытаясь смыть с лица следы слёз и напряжения, но отражение в зеркале выдало всё: усталость, серые круги под глазами, и ту внутреннюю боль, что была сильнее любого токсикоза. Тогда её мучило тело, теперь — душа.
Резкий стук в дверь заставил её вздрогнуть.
— Эй, ты там как? — голос Уилла прорезал её мысли. Слишком близко, слишком властно.
Элисон стиснула зубы. Она ненавидела то, как он всегда находил способ проникнуть в её пространство.
— Всё нормально! Оставь меня в покое, — бросила она резко, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но дрожь всё равно выдала её.
— Рэй переживает за твой порез, — напомнил он.
Элисон опустила взгляд на палец: кровь почти остановилась, рана была мелкой. «Боже, из-за такой ерунды я снова позволила себе сломаться?»
— Всё нормально, я скоро выйду, — ответила она, но голос охрип, словно каждое слово давалось с усилием.
— Я собираюсь уходить, — сказал он после паузы. — Но сначала хочу поговорить с тобой.
Ей хотелось съязвить: «А как же твой кофе?» Но здравый смысл подсказывал — чем быстрее он уйдёт, тем лучше.
— Я подожду в холле. Попрощаюсь с Рэем и уеду, — произнёс Уилл, будто ставя точку.
Она тяжело опустилась на крышку унитаза, чувствуя, как дрожь не проходит. Мысли вихрем проносились в голове: что будет дальше? Папарацци? Лилиан? Его безумная бабушка? Если мир узнает о Рэе — её жизнь станет кошмаром.
Новый стук.
— Я жду, — коротко напомнил он.
Элисон поднялась, ещё раз взглянула в зеркало. Распухшие глаза, бледные губы. «Ну и видок…» — горько пробормотала она. Набрав ладонями холодной воды, умылась, надеясь вернуть себе хотя бы тень прежней собранности.
Когда она открыла дверь, Уилл стоял чуть поодаль, разговаривая по телефону. Его широкие плечи, уверенная осанка, спокойные, почти ленивые движения — всё в нём кричало о силе. Он выглядел так, словно мог украсить обложку любого журнала. И именно это бесило её ещё сильнее: он был безупречен снаружи, но внутри — хищник.
— Я понял. Через несколько дней буду в Бостоне. Всё, пока, — произнёс он и убрал телефон в карман, поворачиваясь к ней.
— О, ты уже здесь, — его голос прозвучал так буднично, будто они обсуждали погоду, а не её жизнь.
Элисон промолчала. В груди колотилось сердце, и она ощущала, как напряжение растёт между ними, как наэлектризованный воздух перед грозой.
— Что с тобой? — прищурился он, оглядывая её. — Выглядишь как зомби.
Усмехнулся, но в глазах мелькнула тревога. Та самая искра, которая только сильнее раздражала Элисон: он мог быть грубым, злым, но никогда — равнодушным.
— Ты позвал меня только для оскорблений? — холодно парировала она, скрестив руки на груди. — Я могу вернуться обратно в ванную.
Её голос был резким, но это был единственный щит, который она могла выставить против него.
— А ты, я смотрю, не в настроении воспринимать шутки, — усмехнулся он, но в его глазах больше не было веселья. — Ладно. Я ведь не для того тебя звал.
— Тогда я внимательно слушаю, — её голос дрогнул, хоть она и пыталась выглядеть собранной.
— Завтра я заберу Рэя.
Эти слова прозвучали, как удар. У Элисон перехватило дыхание.
— Как… завтра? — её голос сорвался. Она не была готова. Совсем.
— Именно. Я хочу провести время со своим сыном. И не спрашивай, «можно ли» — я не прошу разрешения, я просто говорю, как будет. — Его взгляд прожигал её насквозь.
— Но я… — она попыталась что-то возразить, но Уилл не дал ей и слова сказать.
— Что — «я»? — он шагнул ближе, и его низкий голос стал колючим. — У тебя вечные дела, встречи, кафе, отчёты. А у меня время найдётся. Не так ли?
Его слова больно ударили, как плеть. Он словно обвинял её в том, что она плохая мать. Элисон сжала губы, не находя ответа, но сердце её сжималось: он был прав в одном — работы было слишком много.
— Тебе стоит разобраться с Мэттом, — холодно добавил Уилл.
— Что он знает? — Элисон сделала шаг вперёд, не выдержав, и теперь стояла так близко, что чувствовала исходящее от него тепло. В глазах Уилла плескалась жестокая настойчивость, которая заставляла её нервно теребить край футболки. Она поймала себя на том, что её взгляд на миг опустился на его губы. Чёрт, ненавистное притяжение не отпускало.
Уилл уловил это движение и ухмыльнулся, протянул руку и кончиком пальца провёл по её запястью. Его прикосновение было наглым, но в то же время таким интимным, что по её коже пробежала дрожь.
— Думаю, он уже нафантазировал, — прошептал он, его слова резали, как нож, — в каких позах я тебя брал… как ты стонала подо мной… как выгибалась, когда я входил в тебя.