— Усилий? — Уилл коротко усмехнулся, его глаза сверкнули презрением. — Ты называешь унижение усилием? Этому старику плевать и на тебя, и на твою компанию. Ты хоть понял это? Он может в любой момент поставить подпись под контрактом, если захочет. А ты бегаешь за ним, как мальчишка, выпрашивающий конфету.
Элисон вздрогнула от его резких слов.
— Уилл, прекрати! — её голос дрогнул, но он даже не повернул головы.
— Ты тратишь своё время на старых уродов, — жёстко закончил он, будто ставя точку в разговоре. Его слова ударили в лицо Мэтту, словно пощёчина.
В воздухе запахло грозой. Элисон украдкой посмотрела на Мэтта: его челюсть напряглась, губы сжались в тонкую линию. Он молчал, но его глаза говорили больше слов — в них смешались обида и ярость.
И тут, как гром среди ясного неба, Уилл перевёл взгляд на Элисон и сказал:
— Я заберу Рэя из садика.
Она резко подняла голову, сердце заколотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу.
— Что? — её голос прозвучал глухо, будто она не верила своим ушам.
— Я сказал, — медленно, отчётливо, как приговор, произнёс Уилл, глядя прямо ей в глаза, — заберу нашего сына к себе. На три дня. Как и договаривались.
— Подожди, я… я не готова, — её голос дрогнул, она протянула руку, словно хотела его остановить, но Уилл уже повернулся к двери.
Он обернулся лишь на секунду, его лицо было каменным, а голос холодным и беспощадным:
— Я не спрашиваю твоего разрешения. Я ставлю тебя в известность.
Дверь хлопнула так громко, что Элисон вздрогнула. В кабинете воцарилась гнетущая тишина, и только гул крови в её ушах напоминал, что всё это происходит на самом деле.
Её лицо всё ещё хранило следы недовольства и гнева, но, встретившись с Мэттом взглядом, Элисон заставила себя произнести:
— Прости, — её голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась вина. — Я знаю, ты ждал ответа… но сейчас не время.
Она видела, как его глаза потемнели от разочарования, как на лице промелькнула тень боли, однако он сдержался, лишь слегка кивнув. Это молчаливое согласие только усилило её внутреннюю тяжесть, но выбора у неё не было — её мысли были заняты другим.
Всё, что сейчас имело значение, — это разговор с Уиллом. Она должна была услышать от него объяснения, понять, что он замышляет.
Элисон резко развернулась и почти выскочила из кабинета. Внутри её душа кипела от противоречивых эмоций: злость, страх, обида и невыносимое волнение смешивались в одну бурю. Каждый шаг отдавался в висках гулом, словно её собственное сердце гнало её вперёд.
Элисон влетела в его кабинет, не оставив ни стуку, ни вежливого предупреждения. Дверь ударилась о стену, и её сердце билось так громко, что казалось — его слышит весь этаж.
— О, да ладно? — с сарказмом протянул Уилл, приподняв бровь. Его голос прозвучал лениво, но в нём слышалось то самое самодовольство, которое сводило её с ума. — А кто тут всегда учит стучать?
Она проигнорировала его колкость и резко подошла ближе, опираясь ладонями о гладкую поверхность его стола, наклоняясь так, что их лица разделяли лишь считанные сантиметры. Напряжение между ними было почти осязаемым, будто воздух стал плотнее. Её глаза горели решимостью, дыхание участилось, и в этой близости чувствовалась не только злость, но и что-то большее — то, что она сама боялась признать.
— Мы должны поговорить, — произнесла она тихо, но твёрдо, пряча под этой уверенностью весь хаос эмоций.
Уилл ухмыльнулся, откинувшись на спинку кожаного кресла. Его взгляд лениво скользнул вниз, задержавшись на её груди, и в этой наглой паузе было всё: вызов, желание, игра. Элисон заметила это, и её тело напряглось ещё сильнее. Она отвела взгляд, стараясь сохранить холодность, но сердце колотилось, будто готово было вырваться наружу.
— Уилл, ты должен был сначала поговорить со мной, — её голос дрогнул, но оставался твёрдым. — Рэй — мой сын.
— Как и мой, — отрезал он холодно, с такой резкостью, что у неё по спине пробежал холодок.
— Я знаю, но всё же... — она запнулась, слова застряли в горле.
— Всё же что? — он резко поднялся с кресла и начал приближаться. Его шаги были размеренными, уверенными, как у хищника, приближающегося к добыче. Элисон инстинктивно выпрямилась, убрала руки со стола и отступила назад, пока не наткнулась на холодный шкаф. Её дыхание стало сбивчивым, сердце билось в висках.
Он встал так близко, что она ощущала тепло его тела, его запах, его силу. Загнанная в угол, она пыталась держаться прямо, но каждый мускул в её теле предательски отзывался на его близость. Желание и ненависть переплелись в ней, превращая её внутренний мир в бурю.