Её щеки вспыхнули, она почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Я не ревную! — рявкнула она, но сама слышала, как дрогнул её голос.
— Конечно-конечно, — ухмыльнулся он. — Просто тебе ненавистно думать о том, как я трахал других, так же, как когда-то доводил тебя.
Элисон стиснула зубы, её руки дрожали от ярости.
— Ты больной ублюдок.
Но он только приблизился ещё сильнее, так, что она чувствовала жар его тела.
— Знаешь, чего я жду? — его голос стал тёмным, опасным, но с той самой пошлой улыбкой, которая всегда сводила её с ума. — Когда Рэй подрастёт, я расскажу ему, как нужно обращаться с женщинами. Как доводить их до оргазма снова и снова.
Её глаза расширились от ужаса, и она замотала головой.
— Ты сошёл с ума!
— Почему? — он ухмыльнулся, наклонившись так, что его губы почти касались её уха. — Пусть знает от отца, как сделать так, чтобы девушка стонала его имя. Точно так же, как это делала его мамочка, когда я доводил её до трёх оргазмов подряд.
Элисон резко оттолкнула его, её лицо было алым от злости и стыда.
— Ты больной псих! — закричала она, чувствуя, как её сердце колотится так сильно, что вот-вот вырвется наружу.
Резкий рывок — и её спина ударилась о холодную стену. Воздух вырвался из её лёгких, губы приоткрылись от неожиданности, но именно в этот миг его рот накрыл её, жадный, властный, не дающий ни малейшего шанса вдохнуть. Поцелуй был не просто страстным — он был яростным, требовательным, почти наказанием. Его язык глубоко прорвался внутрь, сметая её сопротивление, заполняя собой каждый сантиметр её рта.
Элисон попыталась поднять руки, чтобы оттолкнуть его, но он перехватил её запястья и прижал их над её головой, фиксируя так, что она едва могла пошевелиться. Его другая ладонь грубо скользнула в её волосы, дёрнув их назад, открывая её шею и заставляя её лицо ещё сильнее поддаться его натиску. Он поцеловал её так, словно хотел слиться с ней, словно хотел напомнить ей вкус их прошлого и выжечь его в её памяти заново.
Её сердце колотилось, будто готовое вырваться наружу. Её разум кричал: «Оттолкни его! Прекрати!» — но тело предательски отзывалось. Она ощущала, как её губы дрожат под его поцелуем, как тепло расползается по всему телу, сжигая её сопротивление. Каждый раз, когда она пыталась вырваться, он целовал ещё глубже, ещё грубее, захватывая её дыхание, заставляя её захлебываться в его страсти.
Его тело плотно прижималось к её, и она чувствовала, как он уже был возбуждён — его твёрдость настойчиво упиралась в её бедро, и это сводило её с ума. Уилл дышал тяжело, жадно, будто хотел вдохнуть её вместе с воздухом. Его пальцы впивались в её кожу, удерживая её в ловушке, а губы крушили последние остатки её воли.
Она задыхалась, грудь стремительно поднималась и опускалась, а внутри бушевал ураган — смесь ненависти и желания. Этот поцелуй был неправильным, слишком грубым, слишком требовательным… но именно этим он и сводил её с ума.
Он целовал её так жадно, что казалось, ещё немного — и она потеряет сознание. Его губы скользнули к её шее, оставляя горячие следы, зубы слегка впились в нежную кожу, заставив её задохнуться от нахлынувших ощущений. Его рука сжала её талию так сильно, что она почти почувствовала боль, но эта боль лишь подогревала его желание.
Элисон извивалась, пытаясь вырваться, но с каждым её движением он прижимал её сильнее, будто хотел доказать — она всё ещё принадлежит ему, что бы она ни говорила. Её дыхание сбивалось, сердце стучало в висках, а внутри бушевал хаос: ненависть к нему и к самой себе за то, что тело отзывалось на каждое его прикосновение.
И вдруг он резко отстранился. Тяжёлое дыхание вырывалось из его груди, его глаза сверкали тёмным огнём. Его губы были влажными после их поцелуя, и он медленно провёл по ним языком, будто смакуя её вкус.
— Вот представляешь, — прохрипел он, и в его голосе звучала смесь насмешки и возбуждения, — как повезёт сегодня той девушке, которую я буду трахать?
Элисон побледнела, а затем залилась краской от ярости. В её груди всё сжалось. Она уже занесла руку, чтобы ударить его, но он, заметив это движение, ухмыльнулся и лениво произнёс:
— Попробуешь — я снова тебя поцелую. И на этот раз тебе не удастся вырваться.
— Ты... ты мерзавец! — сорвалось с её губ, её голос был полон возмущения и обиды. — Как ты посмел?! Как ты посмел меня поцеловать?!
Элисон стояла, сжав кулаки, её грудь тяжело вздымалась от бешеного дыхания. Она ненавидела этот блеск в его глазах — дерзкий, жадный, слишком уверенный. Но хуже всего было то, что он видел её смятение.
Уилл медленно обошёл стол, облокотился на край и провёл ладонью по поверхности, словно это была её кожа. Его улыбка была хищной, почти жестокой.