— Чёрт, я прямо вижу это, — сказал он низким, хриплым голосом, будто рисовал картину перед её глазами. — Ты лежишь здесь, на спине. Твоя юбка задрана так высоко, что я вижу каждую чёртову деталь. Ты пытаешься сжать бёдра, но я раздвигаю их шире. Я держу твои руки над головой, твои ногти царапают дерево, оставляя глубокие следы.
Элисон резко вдохнула, её лицо вспыхнуло, как будто он обнажил её мысли.
— Замолчи! — выкрикнула она, но голос дрожал от напряжения.
Он усмехнулся, глаза сверкнули азартом.
— Ты выгибаешься подо мной, прикусываешь губу, чтобы не застонать, но всё равно рвёшься наружу. И когда я вхожу в тебя снова и снова, весь офис может слышать, как ты зовёшь меня по имени.
Элисон задышала чаще, её злость горела в глазах, но где-то глубоко внутри пряталось предательское тепло.
— Ты больной, Уилл! — выплюнула она, вырывая руку.
— Может быть, — согласился он, медленно облизывая губы, явно наслаждаясь её реакцией. — Но я вижу, как ты краснеешь, как дрожат твои колени. И знаешь, что это значит? Что где-то внутри ты только что представила эту сцену так же ясно, как я.
Элисон уже тянулась к двери, но что-то внутри не позволило ей уйти молча. Она резко обернулась, её глаза сверкали гневом.
— И ещё одно, Уилл, — произнесла она, сжав руки в кулаки. — Тебе не стоило так унижать Мэтта. Он заслуживает большего уважения.
На мгновение Уилл застыл, его челюсть чуть напряглась, а затем по лицу скользнула ухмылка. В его взгляде мелькнуло то самое — смесь вызова и язвительной насмешки.
— Господи, как трогательно, — протянул он низким голосом. — Ты защищаешь своего босса, как будто он беззащитный щенок. Или он для тебя больше, чем просто начальник?
Её дыхание перехватило, но она сумела удержать холодный тон:
— Ты слишком много себе позволяешь. Это не твоё дело.
Он сделал шаг ближе, и его улыбка стала ещё опаснее.
— Всё твоё — моё дело, Элисон, — произнёс он, с хриплой уверенностью в голосе. — Особенно если ты начинаешь краснеть, защищая другого мужчину при мне.
Её сердце болезненно сжалось, но она не отвела взгляда.
— Ошибаешься, — выплюнула она, и в её голосе прозвучала ярость. — У тебя нет права вмешиваться в мою жизнь.
Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так сильно, что по кабинету прокатилось эхо.
Оставшись один, Уилл тяжело выдохнул, его пальцы с силой сжались в кулак. Внутри всё кипело. Её последние слова резали по живому: «У тебя нет права». Она могла ненавидеть его, могла кричать и хлопать дверями, но он знал одно — у него было и всегда будет право. Потому что у них есть сын. Потому что она — его.
В ярости он ударил ладонью по столу, сметая на пол бумаги, ручки и ноутбук. Звук падения лишь усилил его злость, но и дал понять, что отступать он не собирается.
«Хочет играть в чужую жизнь? — пронеслось у него в голове. — Посмотрим, как долго продержится».
Он встал, облокотился о край пустого стола и провёл рукой по лицу. Перед глазами снова встал момент в кабинете Мэтта. Он почти слышал, как тот выдыхает признание. Он почти видел, как Элисон могла бы кивнуть в ответ. Эта мысль вывела его из себя до такой степени, что сердце бешено забилось.
Уилл знал: он не позволит этому случиться. Если Мэтт надеялся завоевать её, то не понимал, с кем имеет дело.
И прежде чем выяснять отношения с Элисон дальше, ему нужно было получить ответы от бабушки. Если слова Элисон окажутся правдой… тогда миру лучше быть готовым к его ярости.
Ближе к вечеру Уилл вышел из кабинета. Его шаги уверенно отдавались эхом по длинному коридору офисного здания, и каждый сотрудник, встретившийся ему по пути, инстинктивно прижимался к стене, уступая дорогу. Он шёл к лифту, не оборачиваясь, будто весь мир вращался исключительно вокруг его фигуры.
— Уилл! — голос Элисон заставил его остановиться.
Её каблуки цокали по мраморному полу, и звук гулко разносился по пустому холлу. Она догнала его, но, подойдя ближе, остановилась на расстоянии в несколько шагов. В её позе чувствовалась сдержанность, словно невидимая стена отделяла её от него. Взгляд упрямо был опущен вниз, губы поджаты, пальцы нервно теребили ремешок сумки.
— Тебе нужно заехать ко мне домой, — произнесла она негромко, будто слова давались ей тяжело. — Собрать вещи Рэя. Игрушки, одежду… всё, что ему нужно.
Её голос звучал спокойно, но между строк слышалась тревога. Уилл обернулся медленно, и его глаза блеснули холодным раздражением. Он скользнул по ней взглядом сверху вниз — быстрым, но прожигающим до костей.
— Ты сейчас говоришь так, будто я не в состоянии купить всё это своему сыну, — сказал он ледяным голосом, и каждое слово было как удар.