— Всё в порядке, — слишком быстро ответил мальчик и даже чуть повысил голос, будто защищался. — Мороженое вкусное.
— Тогда почему ты сидишь так, будто готов вот-вот расплакаться? — мягко настаивал Уилл.
Рэй поднял на него взгляд — серьёзный, по-взрослому внимательный. В этом взгляде было что-то от Элисон: та же привычка прятать чувства и выдавать только половину правды.
— Мы поедем домой? — спросил он наконец, и в этом вопросе слышалась надежда.
Уилл замер. Слово «дом» для мальчика явно означало что-то конкретное. И Уилл почти не сомневался, что речь идёт о квартире Элисон. В груди что-то болезненно сжалось.
— Поедем, — ответил он осторожно. — Только сегодня — в другой.
— В другой? — Рэй нахмурился, отложив ложку. — Разве у меня может быть два дома?
— Может, — уверенно сказал Уилл, наклоняясь ближе. Его голос был мягким, но в нём слышалась твёрдость человека, который привык создавать реальность под себя. — У тебя есть дом с мамой. И теперь будет дом со мной. Два места, где тебя всегда ждут.
Мальчик моргнул, обдумывая. Его ум, живой и пытливый, сразу начал искать логику.
— Может, — уверенно сказал Уилл, наклоняясь ближе. Его голос был мягким, но за этой мягкостью скрывалась та твёрдость, которая всегда отличала его в делах. Он умел создавать новые правила — и сейчас пытался убедить в этом собственного сына. — У тебя есть дом с мамой. И теперь будет дом со мной. Два места, где тебя всегда ждут.
Рэй замер, моргнув, словно обрабатывая услышанное. В его взгляде мелькнула та сосредоточенность, что обычно бывает у взрослых, когда они пытаются разложить всё по полочкам. Для своего возраста он был слишком смышлёным.
— А как же мама? — спросил он, серьёзно глядя на отца. В его голосе не было ни детской наивности, ни капризов — только простая, честная забота. Снаружи, за широкими окнами ресторана, ветер шевелил листья пальм, и их шелест тонко оттенял его слова.
Уилл откинулся на спинку стула, на мгновение потеряв свою привычную уверенность. Его взгляд скользнул по залу: тёплый свет бра, тихий звон бокалов, пара за соседним столиком, смеющаяся над чем-то своим. Но внутри него была пустота — он не ожидал такого вопроса.
— Мама приедет позже, — произнёс он после короткой паузы, опуская глаза в тарелку и выдавая первое объяснение, что пришло на ум. В этом ответе не было логики, но Рэй, похоже, услышал главное — что мама не исчезнет.
Мальчик кивнул, будто удовлетворившись. Его лицо, ещё секунду назад напряжённое, стало спокойным. В этом доверии было что-то, что больно кольнуло Уилла — сын верил каждому его слову.
— Ты всё? — уточнил Уилл, чуть приподняв бровь, будто проверяя, не остался ли разговор незаконченным.
— Да, всё, — серьёзно подтвердил Рэй и, дотянувшись до панели сбоку стола, сам нажал кнопку вызова официанта. Его маленькая ладонь двигалась уверенно, и в этот момент он показался Уиллу взрослым не по годам.
Официант почти сразу подошёл к их столу, вежливо склонившись, но прежде чем он успел открыть рот, Рэй поднял голову и уверенно сказал:
— Нам, пожалуйста, счёт.
В его голосе не было ни капли детской неуверенности — он произнёс это так, словно делал заказ десятки раз. Уилл замер, а потом поймал себя на том, что уголки его губ медленно поднимаются в ухмылке.
Официант, заметив этот тон и серьёзное выражение лица мальчика, слегка удивился, но кивнул, скрывая улыбку.
— Конечно, молодой человек, — ответил он, отходя к стойке.
Уилл откинулся назад, сцепив руки на груди. Его взгляд задержался на сыне: такой маленький, но уже в нём чувствовалась та же уверенность, что всегда помогала самому Уиллу держать мир под контролем. Даже эта манера отдавать распоряжения без лишних слов — чисто его.
***
Как только массивная дверь особняка мягко закрылась за их спинами, Рэй застыл посреди просторного холла, широко раскрыв глаза. Его взгляд метался по сторонам, будто он очутился в мире из сказки. Высокие потолки с резными балками казались уходящими в небеса, стены украшали дорогие картины в массивных позолоченных рамах, а под ногами стелился густой, мягкий ковер, приглушавший каждый шаг. Сквозь огромные окна струился свет заходящего солнца, отражаясь в стеклянных дверях и играя бликами на полированных поверхностях. Дом, казалось, дышал богатством и уверенностью, будто подтверждая: это территория Уилла Хадсона.
— Это твой дом? — голос Рэя прозвучал так искренне, что у Уилла внутри что-то дрогнуло.
Он только кивнул, расправив плечи. Гордыня была для него естественной — этот особняк был символом всего, чего он добился сам. Но сейчас, впервые за долгое время, он гордился не домом, а тем, что показывает его своему сыну.