— Папа… — пробормотал Рэй, — а когда мама приедет?
Теперь голос его был мягким, без тревоги — скорее привычный вопрос перед сном.
— Ты закроешь глаза, уснёшь — и она приедет, — прошептал Уилл, почти как заклинание.
Рэй улыбнулся сквозь дремоту, кивнул и, повернувшись на бок, закрыл глаза. Его дыхание стало ровным и тихим.
Уилл наклонился и поцеловал его в макушку, задержавшись на мгновение дольше, чем собирался. Потом поднялся, оставив дверь приоткрытой, чтобы в комнату проникал свет из коридора. Он вышел, но сердце его осталось там, где под одеялом спал маленький мальчик, которого он уже не мог и не хотел терять.
Уилл вернулся в спальню, перекинул через плечо халат и на ощупь нашёл выключатель — свет скользнул по гладкому бетону и белым стенам, по стеклянной стене с видом на ночной Лос-Анджелес. Тёплый шелк чёрной пижамы приятно холодил кожу, но мысли не отпускали: Элисон, Мэтт, Рэй, вся эта новая реальность из «двух домов». Он лёг, выставил будильник — и провалился.
Плач вырвал его из сна резким рывком, как будто кто-то рванул за невидимую верёвку. Сначала он не понял, откуда звук: гул кондиционера, далёкий шёпот фриуэя, где-то во дворе щёлкнули спринклеры — и поверх всего этого детское «ма-ма!». Уилл уже стоял. Голые ступни мягко прошуршали по ковру, дальше — прохладный мрамор коридора, тонкая полоска ночника под дверью детской.
Рэй сидел на кровати, поджав ноги, обняв себя за голени, маленькое лицо блестело от слёз. Тень от ночника распласталась по стене так, что мальчик казался ещё меньше и одинокее.
— Эй, дружище… — Уилл сел рядом и сразу обнял его, прижимая к груди. Тонкий детский запах — молочный шампунь, тёплая пижама, чуть-чуть ванили — ударил в сердце сильнее любой правды. — Что произошло?
— Где мама?.. Я хочу к маме, — выдохнул Рэй в ткань его пижамы и всхлипнул так, что у Уилла внутри всё сжалось.
Он начал раскачивать мальчика, как в тех мечтах, где держал на руках крошечный, тёплый свёрток. Ночник отбрасывал мягкий янтарный круг, за окном над пальмами висел месяц; город шумел ровным, далёким дыханием.
— Она скоро будет, — сказал он автоматически — и сразу понял, насколько пусто это звучит. Сын вскинул глаза: мокрые ресницы слиплись, взгляд — прямой, обиженный.
— Ты сказал «придёт, когда я усну». Я уснул. Её нет. Значит, ты соврал.
Уилл вдохнул глубже, пытаясь удержать голос ровным.
— Похоже, я сказал неправильно. Прости. Я… хотел, чтобы тебе было не так страшно.
— Я хочу к ней сейчас, — Рэй упрямо мотнул головой. В этом движении было столько знакомой, взрослой решимости, что Уилл на секунду увидел Элисон — её сжатую челюсть, острый взгляд.
— Ночь, — мягко, но твёрдо ответил Уилл. — Мы не поедем сейчас. Я отвечаю за тебя, и моя задача — чтобы ты спал и был в безопасности.
— Тогда отвези меня утром. Сразу, — не уступал мальчик, шмыгнув носом и с силой вытирая щёки тыльной стороной ладони, будто стирал слабость.
— Сразу — нет, — сказал Уилл, выбирая слова. — Но вот что мы можем сделать. Завтра мы с тобой просыпаемся, делаем блинчики — у меня выходит неплохо, проверим, — и едем к океану. Покажу тебе наш пляж. Потом позвоним маме и договоримся, где встречаемся. Слышишь? План.
Рэй молчал. Плечи всё ещё подрагивали, но взгляд стал внимательней — он слушал, сопоставлял, пытался обуздать себя, как умеют только очень смышлёные дети.
— Я думал, что смогу. Что я уже большой, — прошептал он, уткнувшись лбом Уиллу в ключицу. — Но ночью без мамы… будто всё слишком… большое.
Эти слова ударили точно. «Слишком большое» — отличный диагноз для этого дома, для новой жизни, для него самого. Уилл на секунду закрыл глаза.
— Слушай меня, — он чуть отстранил мальчика, взял лицо в ладони. — Ты вправе скучать. Вправе плакать. Это не делает тебя «небольшим». Это делает тебя человеком, который любит. Хорошо?
Рэй кивнул, моргнул часто-часто, будто сбрасывая остатки слёз. Уилл сам услышал, как силится быть «правильным отцом» — не тем, кто отмахнётся фразой «мальчики не плачут», а тем, кто выдержит ночной шторм.
— Папа, позови маму, пожалуйста. Я хочу, чтобы она была рядом… — Рэй всхлипнул, его голос дрожал, а глаза блестели в свете ночника.
Уилл присел рядом и обнял сына за плечи. В груди у него всё сжалось — он понимал: это не каприз, это настоящая тоска маленького мальчика по матери.
— Упрямый ты, как твоя мама, — пробормотал он, стараясь улыбнуться, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию. — Будь хорошим мальчиком и попробуй уснуть.
— Нет! — Рэй мотнул головой и сжал губы. — Без мамы я не усну.
Уилл провёл ладонью по его волосам, вздохнул и тихо сказал:
— Подожди здесь, малыш.