Он вышел в коридор. Дом погружался в густую тишину, нарушаемую лишь редкими скрипами половиц. За огромными окнами царила темнота, в которой угадывался силуэт леса — тяжёлые кроны елей и дубов стояли стеной, будто отрезая их от остального мира. Ветер шелестел листвой, и казалось, что сам дом слушает каждое его дыхание.
Уилл вошёл в свою спальню, сел на край широкой кровати. Телефон на тумбочке мигал мягким светом. Часы показывали два часа ночи. Он смотрел на экран, где горело имя «Элисон», и видел в зеркальном отражении тёмные круги под собственными глазами.
Он колебался: знал, что она не горит желанием услышать его голос. Но сын… Сын был важнее всего.
Он нажал кнопку вызова. Несколько долгих гудков — и вдруг ответ.
— Ты не спишь? — спросил он, в его голосе скользнула нотка удивления.
— Не смогла уснуть, — её голос был мягким, с тенью тревоги. — Что-то с Рэем?
— Он плачет, зовёт тебя. Не могу уложить, — Уилл провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри нарастает беспомощность. — Скажи ему что-нибудь.
— Дай мне его к телефону, — твёрдо произнесла она.
Уилл вернулся в детскую. Комнату заливал янтарный свет ночника. Рэй сидел на кровати, лицо заплакано, маленькие ладошки сжимали одеяло.
— Поговори с мамой, — мягко сказал Уилл, включая громкую связь и поднося телефон ближе.
— Мамочка! — голос Рэя дрогнул, но в нём звучала отчаянная надежда.
— Сыночек, ты почему не спишь? — голос Элисон был таким тёплым, что казалось, она стоит в этой комнате, наклоняясь прямо к сыну.
— Я хочу, чтобы ты была рядом! — выдохнул Рэй сквозь слёзы.
— Но папа с тобой. Он тебя любит и заботится о тебе, — её слова звучали нежно, как колыбельная.
— Я знаю… но я хочу, чтобы ты тоже была, — упорно повторил он, его голос дрогнул.
— Ляг в кроватку, закрой глазки, а я приеду завтра, — её тон был обволакивающим, словно тёплое одеяло.
— Нет… я не усну без тебя, — прошептал мальчик.
Уилл сел рядом, взял сына за руку. Его сердце сжималось, но он понял главное — каким бы большим ни был его дом, каким бы защищённым он ни казался среди леса и темноты, для Рэя настоящим домом оставалась там, где была его мать.
Пока Рэй не утихал, Уилл провёл ладонью по лбу, ощущая, как напряжение давит на виски. Он привык держать мир под контролем — сделки, контракты, людей. Но тут, в собственном особняке, полном богатства и тишины, он сидел перед маленьким мальчиком, который рыдал оттого, что рядом не было мамы. И впервые в жизни Уилл понимал: все его деньги и власть ничего не стоят, если он не может подарить сыну чувство безопасности.
— Рэй, уже поздно. Я не смогу выехать в такое время, — послышался в трубке уставший голос Элисон.
Уилл напрягся.
— Я пришлю за тобой водителя, — резко произнёс он, даже не давая себе времени подумать.
— Зачем? — удивилась она, но он уловил в её тоне лёгкую уступчивость, почти скрытое облегчение.
— Чтобы ты не садилась за руль. Просто соберись, — сказал он твёрдо, голосом, каким обычно закрывал самые важные сделки.
— Мамочка, пожалуйста! — умолял Рэй, уткнувшись лицом в подушку.
Уилл сжал кулак.
— Да, Элисон, пожалуйста, — добавил он уже мягче. — Мы с ним не уснём без тебя. — Он посмотрел на сына и с наигранной усмешкой пробормотал: — Видишь? Он уже улыбается.
— Хорошо… дайте мне пару минут, я соберусь, — сдалась она. — Я скоро буду, сыночек.
Уилл отключил звонок, не давая ей времени передумать.
— Ну что, чемпион, добился своего. Мама приедет, — произнёс он, а на губах сына засияла радостная улыбка.
— Тогда давай перекусим, пока ждём, — предложил Уилл, и впервые за вечер его голос прозвучал спокойно.
Они спустились в кухню. Просторное помещение выглядело больше похожим на зал в пятизвёздочном отеле: мраморные столешницы, мягкая подсветка, встроенные шкафы из дорогого дерева. На огромном острове из чёрного гранита отражался свет люстры, кристаллы которой мерцали даже в ночной тишине.
Уилл открыл встроенный холодильник с полированными дверцами из стали. Внутри всё было выстроено идеально: контейнеры с едой, свежие фрукты и овощи, дорогие сыры, изысканные соусы. Но он выбрал простое: хлеб, овощи, немного ветчины.
— Сделаем сэндвич, — сказал он, доставая продукты и выкладывая их на мраморный стол.
— С помидорами и огурцами? Как мама делает? — уточнил Рэй, всё ещё всхлипывая, но уже с надеждой в глазах.
Уилл на секунду замер. В памяти всплыл образ его собственной матери, которая готовила ему такие же сэндвичи, пока он был ребёнком. И это воспоминание неожиданно укололо сердце.
— Как мама, — кивнул он и начал нарезать овощи на блестящей стальной доске, которую стоила бы целое состояние. Его движения были отточенными и быстрыми — так, будто он готовил не просто еду, а что-то особенное.