Уилл склонил голову набок, разглядывая её, и на губах появилась дерзкая улыбка. Её раздражение заводило его.
— Ты всё время ищешь во мне врага, — сказал он тихо, но с нажимом. — А я всего лишь дал нашему сыну то, чего он хотел.
— Ты никогда не думаешь о последствиях, — парировала она, и её глаза вспыхнули гневом.
— А ты слишком много думаешь, — хрипло бросил он.
Воздух между ними сгустился, и на секунду ей показалось, что он снова приблизится так же, как в его кабинете — резко, нагло, жадно. Элисон сжала губы, чтобы не сказать лишнего, и в этот момент вбежал Рэй.
— Мама! — воскликнул он, и весь его мир отразился в этих двух слогах. Он бросился в её объятия, прижался, словно искал убежища.
Элисон склонилась к сыну, прижала его к себе, вдыхая запах его волос. Её глаза смягчились, но ненадолго — когда она подняла взгляд на Уилла, в нём снова горела злость. А он, откинувшись на дверной косяк, наблюдал за этой сценой с тёмной завистью и странным наслаждением.
Ему хотелось сорвать её с места, прижать к себе так же, как она держит их сына. Но он знал: любое его движение будет встречено сопротивлением. И именно это заводило его ещё больше.
— Может, ты тоже голодная? Или выпить чего-то хочешь? — лениво бросил Уилл, опершись на дверной косяк и наблюдая за ней с видом человека, которому принадлежит каждый угол этого дома. Его тон был нарочито лёгким, но в глазах уже вспыхивала искра — слишком опасная, чтобы её игнорировать.
— Ты издеваешься? Ты время видел? — Элисон закатила глаза, и её голос был полон усталости, раздражения и заботы одновременно. Именно это бесило его сильнее всего — она могла ненавидеть его, но всё равно оставалась такой правильной, такой "идеальной матерью".
— Рэй, ты зубки чистил? — спросила она, будто Уилла не существовало. Мальчик гордо кивнул, и, когда она поцеловала его в щёку, Уилл уловил, как внутри него растёт тупая зависть. Он хотел, чтобы эти губы снова принадлежали ему.
— Покажи, где он будет спать. Я уложу его, — сказала она.
— Я сам покажу! — Рэй схватил её за руку и с энтузиазмом потянул вверх по лестнице.
Уилл шёл позади, его взгляд упирался в линию её бёдер, которые мягко двигались в ритме её шагов. Внутри поднималось то странное чувство — смесь злости и желания. Он ненавидел её за то, что она довела его до этого, и одновременно жаждал прижать её к стене прямо здесь, на лестнице.
На верхней ступеньке Элисон обернулась, её глаза встретились с его взглядом — холодным, тяжёлым, пронзающим.
— Не мог бы ты оставить нас? — её голос звучал спокойно, но это спокойствие было как стена, которую она выстроила между ними.
Уилл кивнул. Но уголок его губ скривился в усмешке:
— Конечно. Хотя, если честно, я бы с удовольствием уложил сегодня не только его.
— Ты отвратителен, — прошептала она, её щёки вспыхнули.
— А ты всё так же чертовски красива, когда злишься, — ответил он, отступая в тень коридора. Но внутри он пылал, как костёр, и знал — эта ночь ещё не закончилась.
Спустя время он вернулся. Мягкий свет лампы лился на постель, превращая сцену в картину: Рэй, свернувшийся клубочком у мамы, и Элисон — растрёпанные волосы, распущенные по подушке, приоткрытые губы, дыхание ровное. Она выглядела так безмятежно, что это сводило его с ума.
Он присел рядом, почти на корточки. Его взгляд скользил по её лицу, по изгибу шеи, задержался на груди, едва видимой под тонкой тканью топа. Внутри боролись два чувства — злость и жгучее желание.
— Ты даже во сне дразнишь меня, Эли, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его губы почти касались её кожи, и он ощущал её тепло. — Чёрт возьми, как думаешь, ты бы смогла молчать, если бы я взял тебя прямо здесь, рядом с сыном?
Он закрыл глаза и прижался губами к её виску. Поцелуй вышел слишком долгим, слишком нежным — совсем не таким, каким он хотел его сделать. Он хотел жёсткости, хотел отпечатка, но вместо этого сердце предало его, вложив в этот жест всю ту любовь, которую он так отчаянно скрывал.
Когда он выпрямился, в груди разливалась больная, тягучая тоска. Она всё ещё принадлежала ему, даже если ненавидела.
Элисон проснулась от резкой боли в спине — тело затекло после сна в неудобной позе. Несколько секунд она лежала неподвижно, вглядываясь в полумрак комнаты, пока сознание медленно возвращалось. Сквозь приоткрытые шторы пробивался мягкий солнечный свет, ложась серебристыми полосами на постель. Рядом, свернувшись клубочком, спал Рэй. Его маленькая ладонь лежала на подушке, дыхание было ровным и тихим, а губы тронула едва заметная улыбка — словно ему снилось что-то хорошее.