Сердце Элисон сжалось от нежности и облегчения. Осторожно, чтобы не потревожить сына, она поправила одеяло, прикрыв его плечи. В этот миг он потянулся во сне и сжал край подушки, будто и там искал её тепло. Её губы тронула слабая улыбка, но радость была смешана с тревогой. Здесь всё ещё было чужим, слишком большим, слишком роскошным, и только её сын рядом делал обстановку терпимой.
Она тихо скользнула с постели, стараясь не издать ни звука. Ступни коснулись холодного ковра, и лёгкая дрожь пробежала по её коже. На полу лежала книга, выпавшая из её рук, когда она задремала. Элисон подняла её и аккуратно положила на тумбочку, ещё раз взглянув на сына. Он выглядел таким безмятежным, что у неё кольнуло сердце — как же он будет переживать все эти перемены?
Приоткрыв дверь, она вышла в коридор. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь гулким эхом её шагов. Высокие потолки, две лестницы, уходящие в разные стороны, мягкий свет бра на стенах — всё выглядело одновременно величественно и чуждо. На секунду она остановилась, пытаясь сориентироваться. Ей нужна была ванная, но этот дом, новый для неё, напоминал лабиринт.
Именно в этот момент позади раздался низкий голос:
— Проснулась?
Элисон вздрогнула и резко обернулась. В нескольких шагах от неё стоял Уилл. Он был босиком, на бёдрах держалось лишь полотенце, и влажные капли ещё блестели на его коже. Его фигура — сильная, широкоплечая, слишком живая для её воспоминаний — заставила её дыхание сбиться.
Она поспешно выпрямилась, стараясь придать лицу холодное выражение, хотя внутри всё дрогнуло.
— Мне нужна ванная, — сказала она, делая вид, что его вид никак на неё не повлиял. Но голос предательски дрогнул.
Он медленно усмехнулся, проводя рукой по волосам, всё ещё влажным после душа.
— Дом новый. Ванная пока одна. В моей спальне, — произнёс он, не отрывая взгляда.
Элисон почувствовала, как внутри всё напряглось. Словно стены коридора сжались, а воздух стал гуще.
— Мне всего лишь умыться, — пробормотала она, стараясь держаться ровно.
— Тогда пошли, — отрезал он, повернувшись и не давая ей ни секунды на возражения.
Она пошла за ним, ощущая, как сердце бьётся слишком громко, а мысли путаются от его близости и воспоминаний, которые она так старалась забыть.
Когда они вошли в его спальню, Элисон на секунду потеряла дар речи. Комната поражала своими масштабами: просторная, залитая мягким светом от бра на стенах, с огромной кроватью в центре, изголовье которой сверкало в полумраке. Широкие окна, завешенные тяжёлыми шторами, скрывали за собой тёмный лес, а массивный экран телевизора напоминал ей о тех вечерах, когда они когда-то смотрели фильмы вместе. Воспоминания вспыхнули ярким, болезненным светом, и она поспешила оттолкнуть их, стараясь не показать слабости.
— Так где ванная? — холодно спросила она, цепляясь за нейтральность, но взгляд предательски скользнул по его спине и плечам.
Вместо ответа Уилл молча стянул полотенце с бёдер и бросил его на пол. Его мускулистое тело блеснуло в свете лампы, капли влаги стекали по коже, и Элисон почувствовала, как щеки заливает предательский жар.
— Ты спятил?! — сорвалась она, резко отворачиваясь, будто пытаясь отгородиться от того, что только что увидела.
— А что? — его голос был низким, ленивым, с опасной усмешкой. — Это моя спальня. Я решил переодеться.
— Ты здесь не один! — выпалила она, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее.
— Правда? Спасибо, что напомнила, — парировал он с ироничной ухмылкой, медленно перебирая бельё в комоде, будто дразнил её самой обыденной вещью.
— Ты мерзкий, — прошипела она, прикрывая лицо рукой, словно это могло защитить её от жара, который разливался по всему телу.
— А тебе не кажется, что ты сама смотришь слишком жадно? — бросил он, обернувшись к ней. Его взгляд прожигал, и от этого ей стало только тяжелее дышать.
— Одевайся быстрее и покажи мне, где ванная, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но в груди всё сжималось.
И вдруг — его руки. Тёплые, сильные, властные. Он притянул её к себе за талию так резко, что у неё перехватило дыхание.
— Уилл! — выдохнула она, но он уже был слишком близко. Его запах, смесь свежести и чего-то тёмного, слишком знакомого, кружил голову.
— Что ещё тебе показать? — шепнул он ей на ухо, его губы скользнули по её коже. Его ладони прошли вдоль её талии и живота, медленно, с наглой уверенностью человека, который знает каждую её слабость.
— Убери руки! — прошептала она, но в её голосе дрожь выдавала совсем иное.
— А если не уберу? — его губы коснулись её шеи, и от лёгкого, едва ощутимого поцелуя по её телу пробежала дрожь.