— Мне больно, — вырвалось у неё дрожащим голосом.
— Отвечай! — рявкнул он, его гнев пронёсся по комнате, будто удар. Его глаза горели, дыхание сбивалось, словно он боролся сам с собой.
— Он тут ни при чём, — сказала она тихо, но твёрдо, хотя внутри её всё рушилось.
Его губы искривились в жестокой усмешке.
— Думаешь, я не знаю, что он признался тебе вчера? — голос сорвался на яростный шёпот. — Если бы я не зашёл, ты бы уже была в его руках. Ты бы позволила ему целовать тебя… трогать тебя.
Слова ударяли по ней, как плети, и Элисон молчала, чувствуя, как в груди поднимается страх за сына.
— Ты разбудишь Рэя, — выдохнула она, надеясь достучаться до его разума.
Но Уилл будто не слышал. Его ладони горели на её плечах, а тело нависало так близко, что воздуха не хватало. Его глаза были безумны — смесь ревности, злости и отчаянного желания.
— Что мне нужно сделать, чтобы ты наконец была только моей? — его голос сорвался, стал почти звериным. — Хочешь денег? Дома? Машины? Я отдам всё, чёрт возьми! Но если нужно — запру тебя здесь, лишь бы ты перестала смотреть на него.
Он прижался ближе, его губы почти касались её щеки, и она ощутила, как от его слов по коже пробежали мурашки — не от желания, а от ужаса.
— Понимаешь что было в прошлом не изменить ты причинил мне боль а не я тебе ясно? — закричала Элисон вспоминая как Лилиан рассказала ей чем они с Уиллом занимались когда он уезжал по работе в другие города. Уилл не понимал что пытается сказать Элисон.
— Я любила тебя Уилл любила но ты все испортил — она толкнула его в грудь со слезами на глазах — А теперь все. Все понял? Нет больше нас. Нас связывает только наш сын.
Только Уилл хотел спросить о чем она говорит как в комнате появился их сын.
— Понимаешь? — голос Элисон сорвался, дрожал, но в нём звучала решимость. — Прошлого не изменить. Ты причинил мне боль, а не я тебе. Ясно?
В груди у неё пульсировала ярость, смешанная с болью воспоминаний. Перед глазами вставал образ Лилиан и её холодный голос, рассказывающий в подробностях, чем они с Уиллом занимались в те редкие командировки. Элисон сжала кулаки, будто желая вытолкнуть из себя эти образы, но они вцепились в неё, как когти.
— Я любила тебя, Уилл! — крикнула она, толкнув его в грудь так сильно, как позволяли силы. По её щекам скатились предательские слёзы. — Любила, но ты всё испортил. Всё! Понял? Больше нет «нас». Нас связывает только наш сын!
Её слова ударили по нему, как хлыст. Уилл распахнул рот, будто собирался возразить, но так и не произнёс ни слова. На его лице отразилось непонимание, ярость и боль, переплетающиеся в одно целое.
И именно в этот момент дверь приоткрылась.
— Мам, пап… — тихий, чистый голосок разрезал напряжённую атмосферу. В комнату вошёл Рэй. Его большие глаза сияли невинностью, но в них уже сквозила тревога.
Уилл мгновенно отпустил Элисон, отступив на шаг назад, словно его поймали на чём-то запретном. Он провёл рукой по затылку, тяжело дыша, пытаясь скрыть своё состояние.
Элисон тут же присела на корточки и прижала сына к себе. Она обняла его так крепко, словно хотела оградить от всего мира — и от Уилла тоже. Её пальцы дрожали, но голос, когда она заговорила, она пыталась сделать твёрдым:
— Нет, сыночек, мы не ругались. У нас всё хорошо.
Рэй нахмурился, его взгляд метался между мамой и папой.
— Но я слышал, как папа кричал… — его голос был тихим, но в нём звучало настоящее беспокойство.
Элисон быстро подняла глаза на Уилла. Он стоял в стороне, отвернувшись, и через мгновение вышел в соседнюю комнату, словно бежал от собственного сына, от правды, от себя.
— Он просто… громко разговаривает, — мягко сказала Элисон, гладя сына по волосам. Но в её голосе не хватало убедительности, и Рэй это чувствовал.
И вдруг — ещё один неожиданный поворот. В комнату вошла молодая женщина. Стройная, ухоженная, с безупречно уложенными каштановыми волосами и улыбкой, слишком широкой для этой напряжённой сцены.
— Доброе утро! — весело произнесла она, словно не замечая ни тяжёлой атмосферы, ни покрасневших глаз Элисон.
Элисон поднялась на ноги, не отпуская сына. Её взгляд был холоден, губы сжаты в тонкую линию.
— Простите, а вы кто? — спросила она резко, и в её голосе сквозило напряжение, готовое вырваться наружу.
Рэй обернулся к матери и, сияя, воскликнул:
— Это Анна! — радостно воскликнул Рэй, цепляясь за её руку. — Она моя няня!
Слово няня эхом ударило по ушам Элисон. Её взгляд метнулся к Уиллу, но тот лишь лениво пожал плечами, будто это было самым естественным решением в мире. Внутри неё всё сжалось. Няня. Молодая, красивая. И, конечно же, он выбрал именно такую.
— Мне велено было собрать Рэя в садик, — спокойно произнесла Анна, явно стараясь показать, что контролирует ситуацию. Она мягко взяла мальчика за руку. — Пойдём, малыш.