— Я понимаю. И мне больно смотреть, как ты снова через это проходишь. Но, Элли, если ты отдашь Рэя, ты сама себя разрушишь. Ты не простишь себе этого никогда.
Элисон закрыла лицо руками, и слёзы прорвались, горячие, неконтролируемые. Она дрожала всем телом.
— Я его любила… — вырвалось у неё сквозь рыдания. — Господи, как же я его любила! А он? Что сделал он? Переспал с этой… Лилиан.
Голос её сломался.
Джесс присела рядом, обняла её крепко, прижимая к себе, словно старалась собрать её осколки воедино.
— Тсс… — её голос звучал мягко, как колыбельная. — Всё будет хорошо, слышишь? Ты справишься.
Элисон дрожала, как лист на ветру. Её руки вцепились в подругу, словно она боялась утонуть.
— Я не справлюсь… — выдохнула она. — Я просто хочу проснуться и понять, что всё это сон.
Джесс гладила её по спине, тихо качая, как ребёнка.
— Хочешь, я сделаю тебе чай? Или твой любимый апельсиновый сок? — осторожно спросила она.
Элисон всхлипнула и покачала головой.
— Я не хочу ничего… кроме того, чтобы всё это закончилось.
Она снова спрятала лицо в ладонях, и слёзы капали на бумаги, лежащие у неё на коленях. Каждая буква на этих листах теперь казалась ей приговором, который нельзя оспорить.
Комната тонула в полумраке. Даже свет, пробивавшийся сквозь тонкие занавески, казался блеклым и не в силах разогнать мрак, который поселился внутри Элисон. Она чувствовала, будто сама стала частью этой тишины — тревожной и вязкой, как жаркий воздух Лос-Анджелеса, где даже ночью оставалась удушливая тяжесть, смешанная с ароматами пыли и цветов из сада.
— Милая, — Джесс мягко прижала её к себе и поцеловала в макушку. Этот жест был похож на тень прохладного ветерка среди душного лета — почти неощутимый, но дающий спасение.
— Малыш, я пошёл! — крикнул Карлос из коридора. Его голос разрезал тишину, и стало ещё заметнее, как нереально тихо было в доме.
— Удачи! — машинально отозвалась Джесс, но её взгляд оставался прикован к Элисон.
— Прости… — тихо произнесла та, чуть отстраняясь.
— За что? — в голосе Джесс звучало искреннее удивление.
— Ты всегда провожаешь его, а сейчас… не смогла. Из-за меня.
— Глупости. Один раз без поцелуя — он переживёт, — с мягкой улыбкой ответила Джесс, но для Элисон её слова стали болезненным напоминанием о том, чего у неё самой никогда не будет.
Она вспомнила, как мечтала о семейной жизни: лёгких поцелуях на прощание, свиданиях после работы, тихих вечерах в парке. Но теперь это были только картинки из далёкой сказки, не имеющей к ней отношения.
Остаток дня Элисон провела в слезах, забившись в постель. Жаркая ночь Лос-Анджелеса не приносила облегчения — одеяло прилипало к телу, и казалось, что сама комната стала тесной клеткой. Она не смогла даже умыться, чтобы смыть усталость. В голове крутились мысли о Рэе: она даже не написала ему спокойной ночи.
Она знала, что скоро придётся рассказать маме правду. Но как? Что сказать? Услышит ли она поддержку или осуждение? Мысль об этом давила, как духота за окном. Казалось, что мир рушится, а выход из этого жаркого и душного туннеля ещё даже не намечался.
***
Уилл сидел в массивном кожаном кресле, откинувшись назад и задумчиво глядя на пустую чашку. Тонкая коричневая полоска на белом фарфоре напоминала ему о том, что кофе он, по сути, ненавидел, но всё равно продолжал пить его последнее время. Может, от скуки. А может, потому что этот вкус упрямо ассоциировался у него с ней. Слишком часто он ловил себя на том, что, поднося чашку к губам, думает об Элисон, будто кофе каким-то образом оставляет её след в его жизни. И это раздражало.
Он бросил взгляд на кипу бумаг на столе — строгие строки цифр и сухие подписи выглядели как издевка над его внутренним хаосом. День тянулся тяжело, и даже тишина кабинета была не умиротворяющей, а давящей.
Вдруг тихий стук в дверь нарушил эту гробовую тишину.
— Войдите, — коротко бросил он, выпрямляясь.
Дверь мягко распахнулась, и на пороге появилась она. Время будто остановилось. Элисон вошла осторожно, но с достоинством, словно прекрасно знала, какое впечатление производит. Темно-синяя юбка-карандаш обтягивала её бёдра, подчеркивая каждую линию её фигуры, белая рубашка сидела идеально — строгая, деловая, но слишком женственная, чтобы он мог её игнорировать. Волосы спадали на плечи мягкой волной, и Уилл почувствовал, как его тело мгновенно отозвалось на её появление.
Она подошла ближе, протянула папку с документами. Её пальцы чуть дрогнули, и он заметил это, хотя она старательно избегала его взгляда.