— С ним всё хорошо, — спокойно ответил Уилл, и в его тоне прозвучала уверенность, от которой хотелось верить, даже если разум сопротивлялся. — Но есть кое-что, о чём нам нужно поговорить. Это касается только его. Поэтому будь готова: я зайду за тобой.
Она выдохнула, но в её глазах всё ещё оставалось сомнение.
— Если это касается Рэя — я выслушаю, — её голос прозвучал холодно, словно удар кнута. — Но других тем обсуждать я не собираюсь.
Он не ответил. Лишь сжал челюсти так сильно, что скулы заострились, и в глазах мелькнула тень — слишком тёмная, чтобы не заметить. Она была права, чёрт возьми. Но в груди что-то рвалось наружу: желание поговорить с ней не только о сыне, а обо всём, что он держал в себе, годами давило.
Когда стрелки приблизились к часу, Уилл вышел из кабинета. В коридоре его внимание сразу привлёк букет — огромный, хищно-красный, словно специально выставленный напоказ. Розы выделялись на фоне строгих серых стен, их аромат был удушающе сладким, и он словно забивался ему под кожу.
Элисон держала в руках открытку. Чёртова открытка. Она выглядела так, будто этот проклятый клочок бумаги важнее всего, что он мог ей сказать. Её пальцы слегка дрожали, когда она прижимала её к себе, а сотрудники вокруг перешёптывались, как школьницы.
— Я слышала, это от тайного поклонника, — прошипела одна.
— Да брось, это же мистер Мэтт, — усмехнулась другая, и в её голосе прозвучала зависть.
— Нет, нет, он сегодня даже не появлялся в офисе! — перебила третья.
Имя «Мэтт» будто ударило в висок. Уилл почувствовал, как в груди что-то сжалось, а кровь закипела. Какая, к чёрту, разница, от кого эти розы? Но мысль о том, что кто-то другой мог послать их Элисон, словно нож полоснула по сердцу.
В этот момент одна из сотрудниц — смазливая блондинка, чьё имя он даже не утруждал себя запоминать, подошла ближе, расплываясь в улыбке:
— Мистер Уилл!
Её ладонь скользнула по его груди, будто это было естественно. Он заметил, как Элисон, мельком взглянув, тут же отвернулась и пошла прочь, к лестнице. Её шаги были быстрыми и уверенными, но он видел: она убегала.
— Убери руки! — резко оттолкнул он девушку, и та ахнула, не ожидая такой грубости. Уилл даже не посмотрел в её сторону, рванув за Элисон.
Он догнал её у выхода, где солнечный свет заливал коридор, превращая всё вокруг в теплое сияние. Но внутри него бурлила ярость, гулкая и беспощадная.
— Между нами нет ничего! — выпалил он. Слишком громко, слишком резко, словно оправдывался. Хотя сам не понимал — зачем.
Элисон остановилась и медленно обернулась. Её лицо было спокойным, почти равнодушным, но в глазах сверкнул огонёк — тот самый, который всегда сводил его с ума.
— А мне-то что? Зачем ты это говоришь? — её голос прозвучал холодно и отстранённо, как удар ножа в самое сердце.
Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает ревность.
— Просто бесит, что ты думаешь, будто я трахаю здесь каждую секретаршу и вообще не работаю, — рявкнул он, шагнув ближе.
Она усмехнулась — тихо, но так язвительно, что ему захотелось схватить её и встряхнуть.
— Будто это не так.
И тут он заметил открытку, всё ещё зажатую в её пальцах. Этот белый конверт в её руке словно издевался над ним. Слишком яркий, слишком наглый.
Не думая, он вырвал её из её ладоней. Его пальцы обожгли её кожу, а её глаза вспыхнули яростью.
— Уилл, верни! — голос Элисон сорвался, в нём проскользнула паника, но он будто и не слышал её. Его сильные пальцы уверенно развернули открытку, и глаза скользнули по строкам.
«Ты, наверное, забыла меня? Потому напоминаю тебе о своём существовании. Мы скоро встретимся, Элисон Миллер. Твой поклонник из прошлого».
Уилл нахмурился, сжав бумагу так, что та чуть не порвалась в его руках. Чушь. Какая-то жалкая дешевая интрига, но кровь закипела так, словно он прочёл угрозу. В висках застучало, и он резко поднял взгляд на Элисон.
— Кто это? — его голос прозвучал глухо, но в нём сквозила ярость.
— Я не знаю, — тихо сказала она, и, что хуже всего, избегала его взгляда.
Эта её сдержанность бесила сильнее любых слов.
— «Поклонник из прошлого»? — он усмехнулся, но в его тоне слышался металл. — Объясни, Элисон.
— Какая разница? — её плечи выпрямились, и в голосе зазвучала холодная уверенность. — Лучше скажи сразу, о чём ты хотел поговорить.
Он видел, как она старается быть спокойной, но тонкая дрожь её пальцев выдавала беспокойство. И эта открытка, и проклятый букет — словно чужая рука, протянутая в его жизнь.
Уилл сжал челюсти так сильно, что скулы напряглись, готовые порезать воздух. Ему хотелось схватить этот чёртов букет и вышвырнуть его прямо на улицу. Но она, наоборот, едва заметно улыбнулась, вдохнув аромат роз, и от этого внутри него что-то оборвалось.