Внутри Уилла всё клокотало. Он хотел сказать больше, хотел разорвать эту ледяную стену между ними, но понимал: любое лишнее слово будет звучать как обвинение.
Элисон отпила глоток апельсинового сока. Лёд звякнул о стенки стакана, а её мысли заметались, словно в хаотичном вихре. Сладость напитка не чувствовалась — её губы произнесли то, что она пыталась долго сдерживать:
— А ты не думал вернуться в Бостон?
Этот вопрос ударил в самое сердце. Уилл резко поставил бокал на стол, почувствовав, как в нём разгорается злость. Неужели она действительно так хочет его исчезновения?
— А тебе-то что? — его голос прозвучал грубо, резким рывком. — Даже если я и решу вернуться, то заберу сына с собой.
Он увидел, как Элисон вскинула на него глаза. Они были широко раскрыты — смесь удивления и страха. Но слёз не было. Только холодная ярость, которая, казалось, сдерживала её от того, чтобы не ударить его прямо здесь, на глазах у всего кафе.
Он ждал её крика, вспышки гнева, но вместо этого она замолчала. На её лице застыло странное выражение — будто она что-то взвешивала внутри, словно готова была произнести слова, которые перевернут всё.
— Если бы я позволила тебе забрать Рэя… — она замялась, а потом, словно бросив вызов самой себе, продолжила: — Ты бы разрешал мне видеть его хотя бы несколько раз в год?
Уилл едва не задохнулся от ярости. Смысл её слов пронзил его, как нож: неужели она готова отдать ему ребёнка только ради того, чтобы больше не сталкиваться с ним?
— Ты эгоистка! Уверена ли ты вообще, что думаешь о ребёнке? — голос Уилла разрезал тишину кафе, заставив обернуться даже тех, кто был погружён в собственные дела. — Иногда я сомневаюсь, что ты вообще его мать.
Кресло с грохотом скользнуло по кафельному полу, когда он резко отодвинул его. Несколько посетителей нахмурились, недовольно глядя на него, но Уилла это не волновало. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Казалось, ещё немного — и он перевернёт стол, сметая со скатерти бокалы, приборы и этот чёртов букет роз, который жёг ему глаза своей показной нежностью.
Элисон молчала. Лицо её оставалось бледным, но в глубине глаз, скрытых за колючим блеском, таилась боль. Её пальцы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Он видел, как её губы дрогнули, но вместо ответа она просто отвернулась, словно давая понять, что у неё нет сил спорить.
Эта тишина сводила его с ума. Он хотел криков, упрёков, обвинений — чего угодно, лишь бы не этого равнодушия, которое прожигало его изнутри.
— Скажи хоть что-то! — рявкнул он, нависнув над столом. — Ты понимаешь, что, предлагая мне забрать Рэя, ты звучишь так, будто готова отказаться от собственного сына?
Элисон сжала руки на коленях, её спина оставалась прямой, но он видел, что внутри она трещит по швам. — Ты не понимаешь… — выдавила она наконец, её голос был низким и хриплым. — Мне тоже невыносимо это говорить.
Но его уже захлёстывала ярость. Он резко отвернулся, прошёл к выходу, даже не взглянув на неё. Шум за его спиной вернулся, но в ушах всё ещё звенела её фраза — «Если бы я позволила тебе забрать Рэя…». Эти слова жгли его, словно предательство.
Элисон осталась сидеть, не в силах пошевелиться. Слёзы выступили на глазах, и теперь уже не было смысла их скрывать — Уилл ушёл. В груди всё сжалось, и ей казалось, что кислорода в этом переполненном ароматами кофе и выпечки зале катастрофически не хватает.
— Мисс, вы в порядке? — мягкий голос официантки коснулся её плеча, возвращая в реальность.
Элисон торопливо смахнула слезу и, собравшись, ответила:
— Всё хорошо. Просто принесите счёт, пожалуйста.
— Но… ваш заказ… — девушка смущённо посмотрела на нетронутый салат и бокал сока.
— Неважно, — перебила её Элисон, её голос прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. — Просто счёт.
Официантка кивнула и отошла, оставив Элисон наедине с её мыслями. А мысли крутились лишь вокруг одного — как теперь жить дальше после этого разговора и после его слов, ранивших глубже любого удара.
***
Вечером, забрав Рэя из садика, Элисон решила пройтись с ним пешком, прежде чем вернуться домой. Лос-Анджелес встречал их мягким закатным светом: небо переливалось розово-золотыми оттенками, а тёплый ветерок приносил запахи океана, смешанные с ароматом уличного кофе и свежей выпечки из ближайшей пекарни. Пальмы тянулись вверх, их листья шелестели от лёгкого бриза, а вдали шумела бесконечная лента машин, катящих по фривею.