— Значит, это правда? — голос его хрипел от гнева. — Ты позволила мне поверить, что мой ребёнок мёртв. Ты, чёрт возьми, уничтожила меня!
В нём всё взорвалось. Он пнул ближайшую мраморную статую — тяжёлый объект рухнул на пол и разлетелся на десятки осколков. Грохот эхом прокатился по дому, заставив бабушку вскрикнуть и схватиться за грудь.
— Зачем?! — он кричал, уже не контролируя себя. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала со мной?!
В гостиную вбежали служанки, ошарашенно глядя на него и разбросанные по полу осколки. За ними — охрана, замерев на пороге. Но Уилл даже не заметил их. Всё его внимание было приковано к женщине, которая прятала глаза, будто хотела скрыться от его ярости.
Он стоял перед ней, дышал тяжело, будто только что пробежал милю, и чувствовал, как его душит смесь ненависти и боли. Она была единственной, кому он верил безусловно. И именно она оказалась той, кто предал его самым жестоким образом.
— Пошли все вон! — рявкнул Уилл, и охрана вместе со служанками в панике разбежалась, словно подчиняясь диктатору. Тяжёлая дверь хлопнула, и в доме снова воцарилась тишина. Только его яростное дыхание заполняло пространство.
Старуха, опершись на трость, смотрела на него с выражением раздражённого ужаса.
— Что ты творишь? — её голос сорвался на визг. — Это снова эта девка крутит тебе мозги? Да сколько можно позволять ей портить твою жизнь?!
— Это мой ребёнок, мать твою! — взорвался Уилл, кулаки дрожали от напряжения. — Мой сын, чёрт возьми! Он точная копия меня. Даже тест ДНК не нужен, чтобы это понять!
Лицо старухи дёрнулось, ресницы затрепетали. На секунду она растерялась, но быстро собралась и сжала губы в тонкую линию.
— Ты бредишь, — процедила она. — Разве можно верить словам этой девки? Она манипулирует тобой, как хочет.
Уилл с силой ударил ладонью по стеклянному столу — хрустальный бокал, стоявший на краю, полетел на пол и разлетелся осколками.
— Как ты могла так поступить со мной?! — его голос гремел по дому. — Ты знала всё это время и молчала! Ты лишила меня пяти лет жизни с моим сыном!
Бабка резко стукнула тростью о мраморный пол.
— Хватит истерик! — выкрикнула она, в её взгляде мелькнуло то самое холодное презрение, которое Уилл помнил с детства. — Я не обязана оправдываться перед тобой. Ты всегда был слишком вспыльчивым, и теперь эта твоя сучка дёргает за твои ниточки.
— Не смей её так называть! — Уилл шагнул вперёд, его тень упала на старуху, и она инстинктивно отступила назад.
— Я знала, что она родила, — наконец бросила старуха, приподняв подбородок с вызовом. — И знаешь что? Я приходила к ней. Хотела предложить отдать ребёнка тебе и Лилиан. Вы были бы идеальной парой, достойной этой семьи. Но эта глупая девчонка захлопнула дверь перед моим лицом и заявила, что ненавидит нас всех. Что хочет оборвать с тобой все связи.
Её голос звучал ядовито, слова — словно кинжалы. Она смотрела на Уилла так, будто винила его в том, что он вообще связался с Элисон.
— Значит, ты действительно хотела отобрать у неё сына? — его голос стал тише, но опаснее. — Всё ради того, чтобы выставить перед миром красивую картинку? Чтобы твой драгоценный внук и Лилиан сияли, как семейка из рекламы?
— Ты неблагодарный! — взорвалась она. — Всё, что я делала, было ради тебя. Ради твоей репутации, ради этой семьи. А ты, как мальчишка, бежишь за юбкой девки, которая разрушает твою жизнь!
— Ради меня? — Уилл горько рассмеялся, но смех звучал злобно. — Ты никогда не думала обо мне. Всё всегда было ради твоей чёртовой гордости, ради имени Хадсонов, ради того, чтобы люди смотрели на тебя и завидовали.
Он резко поднялся, снова пнув осколки статуи, и осколки громко зазвенели под ногами. Его лицо перекосилось от боли и злости.
— Ты ненавидишь Элисон так же, как ненавидела мою мать. Ты готова стереть всё, что не вписывается в твою идеальную картинку.
— Замолчи! — закричала она, и в её голосе прорезалась старческая истерика. — Я не позволю тебе сравнивать эту девку с твоей матерью!
Но Уилл уже не слушал. Он кипел, его грудь вздымалась от гнева.
— Судьба, значит, решила поиздеваться надо мной, — прошипел он. — Сначала Лилиан, потом Элисон, потом сын, о котором я узнаю только сейчас… А теперь ещё и ты. Человек, которому я доверял больше всех, вонзил мне нож в спину.
— Что здесь происходит? — раздался строгий голос из дверей.
Уилл резко обернулся. На пороге стоял Гарри, его отец. В костюме, с папкой в руках, он выглядел таким же властным, как всегда, но в глазах читалась тревога.
— Уилл? — Гарри шагнул вперёд, его лицо смягчилось. — Ты вернулся?