— Я… я не знаю, кто их присылает, — прошептала она, с трудом заставляя себя говорить. — Но они появляются у двери уже второй день подряд. И вот… — она протянула одну из открыток.
Её рука дрожала. Уилл взял карточку, и его лицо в ту же секунду напряглось. Он читал быстро, но каждая буква будто прожигала его взгляд. Вены на его руке вздулись, пальцы сжали картонку так сильно, что та чуть не треснула.
Не сказав ни слова, он резко развернулся и вышел за дверь. Элисон и Лора переглянулись, в их глазах мелькнул испуг. Минуты не прошло, как Уилл вернулся. В его руке была смятая записка — та самая, что он нашёл в своей машине после выстрела.
Он бросил её на стол рядом с открыткой из букета и замер. Его глаза бегали от одной надписи к другой. Элисон заметила, как по его лицу пробежала бледность.
— Чёрт… — выдохнул он хрипло, и голос его был почти не похож на прежний. Он поднял обе бумажки и поднёс ближе к свету.
Почерк… тот же самый. Агрессивные буквы, слишком чёткие, с резкими штрихами, будто писавший вырезал слова ножом, а не выводил ручкой. Каждая линия дышала злобой, угрожающей и хищной.
Уилл сжал челюсти так, что на скулах заиграли жилы. Его глаза сверкнули опасным блеском.
— Это один и тот же ублюдок, — произнёс он глухо, словно приговор. — Тот, кто стрелял в меня, теперь добрался и до вас.
Он резко смял обе открытки в ладони и с силой швырнул их на пол, будто хотел уничтожить вместе с ними того, кто скрывался за этими угрозами.
Элисон наклонилась и подняла одну из открыток. Бумага будто обожгла ей ладонь, когда взгляд упал на строки, написанные тем самым агрессивным почерком, — угроза уже не казалась игрой, теперь это было личное послание, выведенное с холодной решимостью.
Уилл шагнул ближе, вырвал открытку из её руки и сжал её в кулаке. Его глаза сверкали, как сталь на солнце, а голос прозвучал низко, угрожающе, будто раскаты грозы, приближающейся к городу.
— Элисон, с этого момента ты не выходишь на работу. Точка. — Его слова не оставляли места возражениям. Он стоял прямо перед ней, высокий, мощный, словно сам воплощённый контроль, и в этот миг весь воздух вокруг сгустился от его власти.
Элисон почувствовала, как сердце ударилось в грудь, словно пытаясь вырваться.
— Что? — её голос дрогнул. — Ты не можешь просто запретить мне…
— Я могу. И сделаю, — резко оборвал он. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал таким пронзительным, что у неё побежали мурашки по коже. — Хочешь, чтобы этот ублюдок нашёл тебя? Хочешь, чтобы он подошёл к тебе так же близко, как подошёл ко мне? — он шагнул ещё ближе, и его слова вонзались в неё, как ножи. — Ты вообще понимаешь, на что он способен?
Элисон невольно отступила на шаг, и внутри всё сжалось. Мрачные картины, которые рисовало её воображение, заставляли дыхание сбиться. Она знала: он прав. Но в то же время его напор давил, лишая права голоса.
— Но… что я скажу Мэтту? — её слова прозвучали почти шёпотом, будто даже мысль о том, чтобы подвести своего босса, была для неё непереносимой.
Уилл вскинул голову, в его глазах мелькнула тень раздражения.
— Мэтт? — он усмехнулся сухо, без капли веселья. — Забудь про Мэтта. Забудь про кафе. Это всё — неважно. Я всё улажу. Тебе не нужно ни о чём думать. Ни о деньгах, ни о работе. Это мои заботы. — Его голос был твёрд, как камень, и в нём слышался тот самый холодный тон, от которого люди обычно замирали, боясь перечить.
Элисон сжала ладони, чувствуя, как её злость борется со страхом.
— Моё кафе… — её голос дрогнул, но слова прозвучали с отчаянной решимостью. — Это моя жизнь. Я должна хотя бы раз в неделю там быть. Я должна держать всё под контролем, Уилл.
Он нахмурился, в его лице не осталось мягкости. Несколько долгих секунд он молча смотрел на неё, будто решая, сорваться ли или сдержаться. Его кулаки были так сжаты, что побелели костяшки пальцев.
Элисон наклонилась и подняла одну из открыток. Бумага будто обожгла ей ладонь, когда взгляд упал на строки, написанные тем самым агрессивным почерком, — угроза уже не казалась игрой, теперь это было личное послание, выведенное с холодной решимостью.
Уилл шагнул ближе, вырвал открытку из её руки и сжал её в кулаке. Его глаза сверкали, как сталь на солнце, а голос прозвучал низко, угрожающе, будто раскаты грозы, приближающейся к городу.
— Элисон, с этого момента ты не выходишь на работу. Точка. — Его слова не оставляли места возражениям. Он стоял прямо перед ней, высокий, мощный, словно сам воплощённый контроль, и в этот миг весь воздух вокруг сгустился от его власти.