Уилл не стал ждать ответа. Он резко оборвал звонок, бросив телефон на стол. Сердце колотилось, виски гудели от сдержанной ярости. Он чувствовал удовлетворение, почти сладкое опьянение от того, что поставил соперника на место.
И всё же внутри кипела ревность. Даже сама мысль, что Мэтт осмелился признаться Элисон в чувствах, что она услышала эти слова, жгла его изнутри. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.
«Мэтт ещё пожалеет, что открыл рот», — мрачно подумал он, ощущая, как внутри него рождаются новые планы.
Уилл толкнул дверь детской и замер, словно время на миг остановилось. Перед глазами открылась картина, от которой в груди защемило.
Элисон сидела на ковре, склонившись к их сыну, и обнимала его так бережно, будто боялась сломать хрупкую игрушку. Она целовала Рэя в макушку, и в каждом её движении было столько тепла, что Уилл ощутил непрошеную боль — смесь ревности, нежности и чего-то большего, чем он позволял себе признать.
На ней были короткие чёрные шорты и белая свободная футболка, чуть спадавшая с плеча. Её длинные волосы, рассыпавшиеся по спине, мягко блестели в солнечном свете, пробивающемся сквозь занавески. Видя её такой — простой, домашней, естественной — он почувствовал внезапный, почти нестерпимый жар в груди. Желание охватило его мгновенно, но он сжал пальцы в кулак, заставляя себя держать лицо каменным.
«Как же всё изменилось», — мелькнуло в его мыслях. Он помнил, как когда-то Элисон смотрела на него с ненавистью, когда речь заходила о ребёнке. Тогда она не хотела этого будущего. А теперь — сидит на полу, прижимает к себе их сына так, будто без него не существует воздуха. И от этого у него внутри всё перевернулось.
— Папочка! — воскликнул Рэй, заметив его. Мальчик сорвался с места и подбежал, обхватив Уилла за ноги.
Он поднял сына на руки, крепко прижав к груди. Маленькое тёплое тело, доверчиво уткнувшееся ему в плечо, словно растворило часть той тьмы, что всегда жила в нём. Но взгляд снова вернулся к Элисон. Она поднялась с пола — плавно, грациозно, будто каждое её движение было отточено самой природой. Прядь волос упала на лицо, и она легко заправила её за ухо. Улыбнулась — мягко, но её глаза оставались загадочными, и именно это сводило его с ума.
— Уилл, — её голос был тихим, спокойным, почти просьбой. — Можно я воспользуюсь кухней?
Он нахмурился, не понимая.
— Зачем?
— Хочу приготовить Рэю спагетти с грибами, — сказала она просто, как будто речь шла о пустяке.
Уилл почувствовал раздражение. Для него это было нелепо. У них была прислуга, повара, люди, готовые выполнить любой её каприз. Он не видел смысла в том, чтобы она сама стояла у плиты.
— У нас для этого есть повара, — его голос прозвучал жёстче, чем он собирался.
Элисон не стала спорить. Она чуть улыбнулась, но в её взгляде скользнула тень разочарования.
— Я знаю, — тихо произнесла она. — Но дома я всегда готовила сама. Мне нужно чем-то заняться, Уилл. Иначе я сойду с ума в этих стенах.
Её слова больно ударили по нему. Она не просила свободы, не просила выйти из дома. Всего лишь — возможность держать в руках нож и кастрюлю. И всё равно это ранило его гордость. Её тоска по прошлой жизни означала лишь одно: его мира ей недостаточно.
Он стиснул зубы и отвернулся, скрывая, что эти простые слова задели сильнее, чем стоило.
— Смотри фильмы, читай книги, занимайся чем угодно, — бросил он холодно. — Что там делают жёны миллиардеров?
Элисон замерла. Улыбка исчезла, губы плотно сомкнулись. В её взгляде мелькнула боль. Он понял, что сказал лишнее, но гордость не позволяла взять слова обратно.
В глубине души Уилл знал: ей придётся привыкнуть. Другого пути нет. Он уже давно решил для себя — как только все преграды исчезнут, он снова женится на ней. И на этот раз она станет частью его жизни, нравится ей это или нет.
— Я хочу сама приготовить для своего сына, — сказала Элисон, и в её голосе прозвучала лёгкая усталость, смешанная с тихим упрямством.
Уилл, стоявший напротив, чуть прищурился. Его губы тронула улыбка, но в глазах мелькнула холодная, непоколебимая уверенность — та самая, которая всегда ставила точку в их спорах.
— Тогда только на одном условии, — произнёс он спокойно, но в интонации сквозил намёк на игру, словно он заранее знал, как она отреагирует.
Элисон подняла бровь, и в её взгляде мелькнуло недоверие. Она уже предчувствовала подвох и мысленно приготовилась закатить глаза.
— С каким? — коротко спросила она, явно не в восторге от предстоящего ответа.