— И для меня тоже, — без тени сомнений проговорил он, слегка склонив голову и ухмыльнувшись. — Я тоже люблю спагетти с грибами.
Как он и ожидал, она закатила глаза, но губы предательски дрогнули в улыбке. Элисон резко развернулась, демонстративно покачав головой, и быстрым шагом направилась к лестнице. Её лёгкая походка, чуть пружинистая, заставила его взгляд задержаться на её фигуре.
Он смотрел ей вслед, и в его улыбке смешались насмешка и восхищение. Её независимость, её решимость всегда заводили его, даже когда она пыталась противопоставить себя ему. В её упрямстве было то, что делало её для него ещё более притягательной.
В комнате остался только он и Рэй. Мальчик, заметив веселье в глазах отца, подошёл и протянул ладонь. Уилл не удержался от смеха и легко хлопнул его в ответ — их привычный «дай пять» прозвучал как негласный знак согласия, что у них всё под контролем.
Позже он зашёл в ванную. Тёплая вода душа обволакивала тело, смывая усталость прошедшего дня, но мысли всё равно возвращались к Элисон. Он представлял, как она стоит на кухне — сосредоточенная, с закатанными рукавами, с той мягкой улыбкой, которая появлялась у неё только рядом с сыном. Её желание заботиться о Рэе, её стремление быть самостоятельной женщиной — всё это трогало его сильнее, чем он мог признаться даже самому себе.
Закончив, он натянул серые спортивные штаны и чёрную футболку. Ткань обтянула его плечи и бицепсы, подчёркивая каждую линию тела. Глядя на своё отражение в зеркале, Уилл чуть ухмыльнулся: он был готов к любому новому раунду их немой борьбы — и знал, что проигрывать не собирается.
Спустившись по лестнице, Уилл остановился на пороге кухни. Его обдало тёплым, домашним ароматом грибного соуса, перемешанного с едва уловимой сладостью свежей зелени и запахом кипящей пасты. Пространство, обычно пустое и холодное, вдруг ожило, наполнилось уютом, который он уже давно разучился чувствовать.
Элисон стояла у столешницы, склонившись над доской. Она ловко нарезала зелень, её движения были точными и уверенными. Свет лампы мягко скользил по её коже, делая её почти сияющей. Рыжие волосы, собранные в высокий хвост, спадали на спину огненной волной, обнажая изящную линию шеи. Этот штрих ударил по нему сильнее всего.
Он задержал взгляд на ней дольше, чем следовало. Белая футболка оверсайз едва держалась на хрупких плечах, падая мягкими складками, а короткие чёрные шорты подчёркивали длину её ног. Простота её одежды делала её ещё более соблазнительной — как будто сама жизнь нарочно подчёркивала её естественную красоту.
Элисон бросила быстрый взгляд на кастрюлю, убедившись, что спагетти почти готовы, и снова вернулась к нарезке, будто не замечала его. Но Уилл чувствовал: она знала, что он здесь, знала его взгляд, прожигающий ей спину. Напряжение между ними густым туманом висело в воздухе.
Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. И вот он уже стоял за её спиной, достаточно близко, чтобы уловить её запах — лёгкий аромат духов, смешанный с теплом готовящейся еды. Сердце забилось быстрее. Воспоминания, скрытые в глубинах его памяти, рванули наружу: её кожа под его пальцами, её дрожь, её голос, произносящий его имя.
Уилл потянулся и обвил её талию руками. Элисон вздрогнула — резко, будто её обожгло током, и машинально подалась вперёд, упираясь ладонями в край столешницы.
— Ты вкусно пахнешь, — тихо прошептал он, наклонившись так близко, что его губы коснулись её уха. Его дыхание скользнуло по её коже, горячее и требовательное.
— Уилл, что ты делаешь? — её голос дрогнул, но прозвучал твёрдо. Она попыталась разжать его руки, но тщетно. Его хватка была нежной и одновременно властной — не дающей шанса вырваться.
— Перестань… — выдохнула Элисон, но её голос предательски дрогнул, выдавая неуверенность.
Уилл усмехнулся, губами скользя по её шее. Его дыхание жгло кожу.
— Я слишком долго ждал этого, — хрипло произнёс он, и его рука уверенно скользнула под мягкую ткань футболки.
Тепло её тела ударило в ладонь, он медленно поднимался выше, наслаждаясь каждым мгновением. Элисон откинула голову назад, её рыжие волосы рассыпались по плечу, дыхание стало неровным, тяжёлым, будто каждый вдох был борьбой.
— Уилл… — вновь сорвалось с её губ, но в голосе уже не было твёрдости — только растерянность и яростная попытка подавить то, что рвалось наружу.
Его прикосновения становились настойчивее, и он ясно ощущал, как её тело предательски откликалось на каждый жест. Она могла ненавидеть его, могла презирать, но он знал: желание сильнее слов.