Его ладони легли на её грудь — тёплые, тяжёлые, будто он хотел не просто прикоснуться, а запомнить. Пальцы обвели округлость, нежно, но с жадным интересом, пока он не нащупал чувствительную точку и не начал играть с ней, будто пробуя, где она дрожит сильнее. Её тело отозвалось лёгким стоном, неосознанным, сорвавшимся с губ, как дыхание перед сном.
Он склонился ниже, его губы оставляли следы по её животу, словно он хотел выучить её кожу наизусть — каждый изгиб, каждую линию, каждую тёплую вибрацию под пальцами. Она выгнулась, будто пыталась сбежать от ощущения, но в то же время стремилась ближе — к нему, к тому жару, который только он мог разжечь.
Он улыбнулся — не торжествующе, а словно сам был поражён тем, как жива стала она под его прикосновениями. Его губы снова вернулись выше, к ключицам. Он прижался к ней, оставляя на коже мокрые, горячие следы. Потом легко прикусил — не больно, а ровно настолько, чтобы она вздрогнула, снова задышала глубже.
Его зубы коснулись её кожи, и в этот момент она снова издала тихий, сдержанный стон, будто не хотела, чтобы он слышал, как сильно на неё влияет. Но он слышал. Он чувствовал. Он жил в этих откликах, впитывал их, как воздух, и каждый её звук подливал масла в огонь, который он больше не хотел тушить.
Она закричала, голос дрожал от боли и страха. — Больно, остановись! Пожалуйста, — её слова были наполнены отчаянием.
— Если сделаешь минет, я подумаю, — его голос был холодным и безразличным, словно он произносил обычное требование.
— Пошел ты, — яростно ответила она, слёзы текли по её щекам, превращая их в мокрые дорожки боли и унижения.
— Тогда, закрой рот! — холодно бросил он, жестоко прерывая её протесты.
Он раздвинул её ноги, нависая над ней, будто вся его сдержанность в этот момент испарялась. Его взгляд был тёмным, хищным — в нём пылала не злость, а желание, дикое, неудержимое. Он не просто хотел её — он был одержим.
Она лежала под ним, дыхание сбивалось, грудь тяжело вздымалась. Её щеки пылали, в глазах отражался страх вперемешку с чем-то другим — с тем, что она не хотела признавать даже себе. Внутри неё всё сопротивлялось, но тело уже предавало, реагируя на каждый его взгляд, на каждое прикосновение.
Он склонился ближе, его губы коснулись её подбородка, затем шеи, и с каждым новым прикосновением она всё сильнее чувствовала, как теряет почву под ногами. Его ладони обвели её талию, сжимая крепко, властно, будто он знал — она не сбежит.
— Мне нравится, как ты дрожишь подо мной, — его голос был хриплым, прерывистым от желания. — Такая упрямая. Такая гордая. Но сейчас ты — только моя.
Она чуть приподнялась навстречу ему, неосознанно, и он уловил этот порыв. Схватил. Ответил. Их губы встретились в поцелуе — не нежном, а жадном, почти грубом. Он взял её за запястья и поднял их над головой, прижимая к подушке. Его контроль был полной противоположностью её внутренней растерянности, но именно это — его сила, его напор — разрушали её последние барьеры.
Он вошёл в неё медленно, но настойчиво, не отрывая взгляда от её лица. Он хотел видеть каждую её реакцию — как сжимаются губы, как темнеют зрачки, как срывается дыхание.
Он наклонился, его губы касались её груди, покусывая соски, заставляя её выгибаться навстречу, теряя контроль. Его рука легла на её живот, крепко, надёжно, будто он хотел почувствовать, как её тело принимает его целиком.
— Ты тугая! Но мне нравится, — прошептал он, наслаждаясь каждой секундой своей власти. Его голос был низким и хриплым, наполненным удовлетворением от своей жестокости.
Он ускорился, ритмично двигая бёдрами. Его руки бродили по её талии, бедрам и животу, чувствуя каждый её дрожащий мускул. Комната была наполнена звуками их тел, движущихся в унисон, её стонами и его тяжёлым дыханием.
— Ты делаешь мне больно, — уже в который раз она это повторяет, но это возбуждает, — Уилл, хватит, остановись, — её голос дрожал, в нём смешались боль и мольба.
Его сердце билось быстрее, он чувствовал, как его собственное возбуждение росло с каждым её криком. Он наслаждался своей властью, ощущая, как её тело подчиняется его желаниям, и каждый её стон был для него как музыка. Он знал, что причиняет ей боль, но это только усиливало его желание, делая каждый момент ещё более интенсивным и захватывающим.