— Абстракции? — переспросил Рэй, гордо выпрямляясь. — Ну, может быть… Но я же старался, мама. Это наш дом, и он получился таким, каким я его вижу.
Уилл фыркнул, и на его лице появилась самодовольная улыбка:
— Вижу, что художник в тебе явно не от меня. Хотя в детстве я рисовал прекрасно… по крайней мере, так думал.
Элисон едва сдержала смешок, а Рэй с деланным серьёзом добавил:
— Когда я стану известным художником, я приглашу вас на мою выставку. Обещаю, папа, даже повешу твой портрет.
— Ну хоть на стенку, а не в чулан, — хмыкнул Уилл, качнув головой. — Тогда я уж точно приду. И, возможно, даже притворюсь, что понимаю все твои абстракции.
Рэй улыбнулся во весь рот, а в комнате повеяло лёгкостью и радостью, как после летнего дождя, когда солнце пробивается сквозь облака.
— Тогда я пойду сделаю ещё один рисунок. Но для этого мне нужны другие фломастеры, — сказал он, удивительно чётко формулируя мысли для своих пяти лет.
— Посмотри в моей сумке, — мягко ответила Элисон, улыбаясь. Она проводила его взглядом, пока сын, подпрыгивая на каждом шагу, почти влетел в соседнюю комнату.
Их весёлую атмосферу прервал мелодичный звон телефона. Элисон машинально вытерла руки полотенцем и посмотрела на экран. Её лицо изменилось — в нём отразилось удивление и радость.
— Кто это? — нахмурился Уилл, уловив перемену.
— Карлос, — воскликнула она и сразу же ответила на звонок. — Алло! Привет!
На её лице заиграла улыбка — сначала лёгкая, затем всё шире, словно солнце пробивалось сквозь серые тучи.
— Господи, серьёзно? Уже? — её глаза заблестели, в голосе прозвучал восторг. — Это невероятно! Я поздравляю вас!
Уилл подошёл ближе, его взгляд остановился на ней. Он редко видел её такой оживлённой.
— Как Джесс? Всё в порядке? А малышка? — продолжала она, чуть понизив голос, наполненный заботой.
Собеседник что-то ответил, и Элисон улыбнулась ещё теплее.
— Я так счастлива за вас… Да, конечно, я помню. Как и договаривались — я крестная.
В её словах звучала гордость, словно на плечи легла новая, важная миссия.
— Хорошо, жду вестей о выписке. Обязательно приеду, — добавила она и положила трубку.
В её глазах сверкнули слёзы радости. Не сдержавшись, она подбежала к Уиллу и крепко обняла его. Объятие было неожиданным, горячим, полным той самой силы, которую он так редко видел в ней.
Эта сумасшедшая девчонка, охваченная восторгом, бросилась к нему и крепко обняла. Её объятия были горячими, полными искренней силы и радости. На мгновение сердце Уилла дрогнуло, наполнившись светом и чем-то давно забытым.
Он уже поднял руку, чтобы прижать её к себе, но Элисон внезапно отстранилась — быстро, словно спохватившись. Это движение обожгло холодом, и он ощутил, как внутри поднимается тяжёлое чувство.
— Извини, я просто… — её голос дрогнул, будто за этими словами скрывалось нечто большее, чего она не решалась сказать.
— Всё в порядке, — ровно произнёс Уилл, хотя под этой внешней сдержанностью чувствовалось напряжение. Его взгляд был прямым, без права на уклончивость: — Ты счастлива? Джессика родила?
Улыбка Элисон вспыхнула вновь, ярко, как луч солнца, пробившийся сквозь облака.
— Да! Представляешь? У них девочка. Карлос звучал таким счастливым…
— Конечно, он счастлив, — коротко ответил Уилл. — И это правильно. Я рад за них.
На мгновение его лицо оставалось спокойным, но затем в голосе проскользнула тяжесть:
— Только вот пять лет назад счастливым должен был быть и я.
Элисон вскинула на него глаза.
— Уилл…
Он шагнул чуть ближе, его голос прозвучал низко, властно и безжалостно:
— Карлос ликует, потому что у него родился ребёнок. А я пять лет назад слушал другое. Мне сказали, что мой сын умер.
Эти слова упали, как холодный камень. В них не было крика, лишь глухая уверенность человека, которому когда-то вырвали сердце.
Элисон растерянно замолчала, её глаза наполнились тревогой и жалостью.
Уилл криво усмехнулся, но в этом жесте не было веселья.
— Так что не удивляйся, если я не разделяю твой восторг. Я слишком хорошо знаю, что значит потерять то, ради чего живёшь.
После короткой паузы он резко оборвал разговор:
— Ладно. Я устал. Поужинаю позже.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел, оставляя за собой только тяжёлую тень собственных воспоминаний.
***
Уилл поднялся с кровати, собираясь выйти из комнаты, когда на пороге увидел Рэя. Мальчик стоял серьёзный, непривычно собранный для своих пяти лет, и крепко прижимал к себе небольшую баночку. В глазах ребёнка отражалось любопытство, смешанное с тенью тревоги.
— Папа… — голос его прозвучал тише обычного, но в нём слышалась уверенность. — А зачем маме вот это?