Он протянул вперёд находку. Уилл машинально взял баночку и сразу заметил надпись на этикетке. Чёрные буквы бросались в глаза: «Витамины для беременных».
Он застыл. Внутри всё оборвалось. Сердце гулко ударило о рёбра, и мир на мгновение будто лишился звуков.
— Где ты это нашёл? — спросил он низким голосом, стараясь сохранить спокойствие.
— В маминой сумке, — ответил Рэй, чуть нахмурив брови. Он смотрел на отца серьёзно, как взрослый, и добавил: — Я сам прочитал. Там написано «для беременных». Но мама же… не беременная? Зачем они ей тогда?
Уилл крепче сжал баночку, чувствуя, как пластик слегка прогнулся в его руке. Мысли в голове метались, сталкивались друг с другом, но не складывались в ясную картину. Зачем Элисон это? Для чего? Она не говорила ни слова…
Он посмотрел на сына, положил ладонь ему на макушку, словно ища опору в этом детском присутствии.
— Спасибо, что сказал мне, Рэй, — произнёс он тихо, стараясь не выдать волнения. — Но никому об этом пока не говори, хорошо?
Мальчик кивнул, но в его взгляде ещё долго оставалось то самое непонимание, с которым он задал вопрос.
А Уилл остался один, глядя на маленькую баночку в своей руке, которая вдруг показалась тяжёлой, как камень. Его мир переворачивался — медленно, но неотвратимо.
Глава 34
Элисон стояла, словно окаменев, обдумывая последние слова Уилла. Всё, что он сказал, было правдой, и это резало её изнутри. Возможно, в тот момент она действительно не задумывалась о его чувствах, слишком поглощённая своими собственными. Воспоминания о том дне, когда Лилиан призналась, что провела время с Уиллом за границей, вернулись с новой силой. Острая боль снова пронзила её сердце, и слеза незаметно скатилась по щеке, но она быстро вытерла её, не желая показывать слабость.
И вдруг за спиной раздался тихий шорох. Её дыхание сбилось. Элисон резко обернулась и встретилась с его взглядом. Уилл стоял в дверях, его лицо было каменным, а в руках он держал маленькую баночку. На белой этикетке чёрным по белому было написано то, что заставило кровь в её жилах похолодеть.
— Что. Это? — его голос прозвучал низко, с опасной хрипотцой.
Он сжал баночку так, что пластик угрожающе хрустнул. В глазах вспыхнула злость, но под ней пряталось ещё что-то — ревность, подозрение, желание вырвать из неё правду любой ценой.
— Витамины, — ответила она, едва слышно. Голос дрогнул, как струна, и она тут же поняла: звучит слишком неубедительно.
Уилл сделал шаг вперёд, сокращая между ними расстояние. Его тень накрыла её целиком, и сердце Элисон забилось так сильно, что ей показалось, он слышит каждый удар.
— Я вижу, что витамины, — его слова вышли сквозь стиснутые зубы. — Но зачем они тебе? — в голосе звучала такая холодная ярость, что у Элисон по спине пробежал мороз.
Она резко отвела взгляд, словно хотела спрятаться от его прожигающих глаз.
— Это… это не мои, — пробормотала она, судорожно цепляясь за первую мысль. — Это моей подруги… она оставила…
— Подруги? — перебил он, и в его голосе уже сквозил сарказм. — Твоей подруге зачем хранить их у тебя? — Он сделал ещё шаг, и теперь они стояли почти вплотную. Его взгляд обжигал, дыхание становилось тяжёлым. — Или ты хочешь сказать, что эти витамины совсем случайно оказались в твоей сумке?
Элисон почувствовала, как ладони увлажнились от напряжения. Она сглотнула, но слова застряли в горле.
— Уилл… это не то, что ты думаешь…
— А что именно я должен думать? — его голос был тихим, но от этого ещё страшнее. — Что ты носишь ребёнка, и, может быть, он не мой?
Эти слова ударили её сильнее, чем крик. Он произнёс их низко, почти шёпотом, но каждое слово было как нож. Элисон судорожно замотала головой, чувствуя, как по щекам снова предательски скользнули слёзы.
— Нет! Это неправда! — её голос сорвался. — Ты ошибаешься, они не мои…
Но Уилл не сводил с неё взгляда. Он был зол. Зол так, что от этой ярости воздух между ними стал тяжёлым, вязким. Он всегда был собственником, но сейчас это ощущалось особенно остро: в его взгляде читалось не только подозрение, но и требование. Требование ответа, признания, полного контроля.
Элисон почувствовала, как воздух в комнате стал густым и тяжелым. Его голос, низкий и угрожающе спокойный, врезался в неё, будто лезвие.
— Тогда докажи, — прошептал он, и в этом тихом тоне звучало куда больше опасности, чем в крике. — Потому что, Элисон, если ты думаешь, что сможешь скрыть от меня правду… ты ошибаешься. Жестоко ошибаешься.
Он рывком достал телефон из кармана спортивных штанов, быстрыми движениями набрал номер. Холодная сталь решимости проступала в каждом его жесте. Элисон замерла, не понимая, что он задумал, и только когда телефон коснулся его уха, в груди вспыхнула паника.