— Я всё равно останусь, слышишь? — сказала она тихо. — Можешь злиться, можешь гнать меня прочь, но я больше не убегу.
Внутри неё бушевала буря, такая тихая снаружи и разрушительная внутри.
Элисон сидела на краю кровати, глядя на спящего Уилла, и не могла больше держать в себе то, что копилось годами. Грудь сдавило болью, и когда она наконец заговорила, её голос дрогнул, словно хрупкое стекло:
— Прости меня, Уилл… всё это — моя вина.
Слова давались тяжело, будто каждый звук резал горло. Слёзы снова потекли по её щекам, обжигая кожу. Она провела ладонью по лицу, но остановиться не могла.
— Я столько раз говорила себе, что больше не люблю тебя, — продолжала она, едва слышно, — что всё это в прошлом, что я должна отпустить. Но чем сильнее я пыталась забыть, тем глубже увязала в этом.
Она усмехнулась сквозь слёзы — коротко, горько, почти беззвучно.
— Когда я переехала в Лос-Анджелес, думала, что начну заново. Новый город, новый дом, работа, Рэй... — она замолчала, с трудом делая вдох. — Но стоило тебе появиться тогда, в том ресторане, и всё рухнуло. Одна встреча — и будто заново научилась дышать.
Воспоминания обрушились волной: его голос, уверенный, немного хрипловатый; тот взгляд, от которого у неё всегда перехватывало дыхание; его усмешка — немного наглая, но такая живая. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как прошлое возвращается.
— Мне было невыносимо видеть тебя с другими, — призналась она тихо. — Каждый раз, когда кто-то рядом с тобой улыбался, мне хотелось закричать.
Она нервно усмехнулась, покачав головой.
— Помню, как однажды девушка из офиса рассказывала, какой ты в постели… Я чуть не вылила на неё кофе.
Её голос дрогнул, и последние слова сорвались почти шёпотом:
— И не потому, что я ревновала… хотя, может, и потому. Просто я всё ещё люблю тебя.
Она закрыла лицо ладонями. Плечи её дрожали от сдерживаемых рыданий. В комнате царила тишина — только дождь за окном лениво стекал по стеклу, и в этой тишине её плач казался особенно громким.
— Видеть тебя таким сейчас… — прошептала она, убирая руки от лица. — Это разбивает моё сердце.
Её пальцы нашли его ладонь — горячую, тяжёлую.
Она сидела так несколько минут, просто чувствуя пульс в его запястье. Потом осторожно провела ладонью по его щеке, по линии подбородка, по шее — будто боялась, что если перестанет касаться, он исчезнет.
— Поправляйся скорее, — сказала она едва слышно. — Я здесь, слышишь? Я не уйду.
Дождь постепенно стих. Мягкие тёплые капли сменились лёгким шорохом ветра, что играл в листве за окном. В комнате стало спокойно. Элисон опустила голову, чувствуя, как усталость медленно берёт верх.
Мир вокруг словно растворился — остались только тихие звуки его дыхания и мерное биение её сердца.
Она не заметила, как глаза начали слипаться. Наклонившись ближе, она коснулась его лба — кожа была уже не такой горячей, и в груди вспыхнула надежда.
В этот миг он внезапно пошевелился.
Его пальцы, до этого безжизненно лежавшие на простыне, сжали её ладонь — крепко, неожиданно. Элисон замерла.
Он медленно повернул голову к ней, веки дрогнули, и хриплый, низкий голос прорезал тишину, будто из самого сна:
— Останься со мной…
Эти три слова прошли по ней, как ток.
Элисон не знала, слышит ли он её на самом деле — или просто бредит. Может, в его сознании перед ней вовсе не она, а кто-то другой. Но сердце сжалось от одного только звука его голоса.
Она всмотрелась в его лицо — такое уставшее, измученное, но родное.
И, не думая, сжала его руку в ответ.
— Я останусь, — прошептала она, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Даже если ты не просил бы. Всё равно осталась бы.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, склонившись ближе, стараясь, чтобы в голосе не дрожала тревога.
— Мне станет лучше, если ты будешь рядом, — прохрипел он. Голос был низкий, слабый, но в нём звучала твёрдость, знакомая ей до боли.
Эти слова пронзили её сильнее, чем она ожидала. Всё то, что она пыталась прятать за холодом и обидами, вдруг всплыло на поверхность.
Сердце стучало так громко, что ей показалось — он услышит.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я буду рядом.
Элисон чуть придвинулась, опустилась на край кровати. Осторожно коснулась его груди — ладонь ощутила слабое, но ровное дыхание. Она начала легонько постукивать по его торсу, будто стараясь прогнать боль, передать своё тепло, успокоить.
— Нет, — вдруг тихо, но твёрдо произнёс он. — Не так. Ложись со мной.