Она чуть приподняла голову, голос мгновенно стал холоднее.
— Но…
— Оставь её, — неожиданно прозвучал хриплый голос с кровати.
Оба одновременно обернулись.
Уилл уже не спал. Он смотрел прямо на них — глаза затуманены, но в них была стальная решимость.
— Оставь нас, Роберт, — повторил он тише, но не менее властно. — И… позвони ей. Пусть приедет сюда.
Элисон почувствовала, как ком встал в горле.
Оба знали, о ком шла речь.
Его голос, его тон… в нём звучала какая-то непривычная глубина.
— Ты уверен, что… в порядке? — спросил Роберт, не скрывая беспокойства.
Уилл едва заметно кивнул — жест был коротким, обрывочным, но твёрдым.
— Да. Мне нужно поговорить с Элисон.
— Тогда хотя бы выпей лекарства, — пробормотал Роберт, делая шаг назад.
— Ладно… — Уилл взял стакан, глядя на Элисон так, что ей стало трудно дышать.
Роберт покинул комнату, закрыв за собой дверь.
Тишина тут же стала плотной, ощутимой, как воздух перед грозой.
Элисон подошла ближе, присела на край кровати.
Сердце колотилось в горле.
Уилл смотрел на неё так, словно видел впервые за долгое время.
Его ресницы отбрасывали тени на скулы, разбитая губа слегка припухла, но в глазах — всё та же смесь нахальства, усталости и чего-то… слишком болезненного, слишком настоящего.
Элисон всмотрелась в его лицо — такое бледное, измученное, но до боли родное.
Она с трудом сглотнула, сердце дрожало в груди, будто готовилось выскочить наружу.
— Ты как? — её голос был почти шёпотом, но каждое слово прорезало тишину.
Уилл медленно открыл глаза. Его взгляд был мутным от слабости, но в нём всё ещё теплилась искренность.
— Лучше, — прохрипел он. — Но… Элисон… прости.
Она нахмурилась, в груди неприятно сжалось.
— За что? — спросила она тихо, но голос дрогнул, как натянутая струна.
Уилл закрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами.
— За всё, что ты сейчас переживаешь. За этот страх. За этот дом. За то, что ты вынуждена снова через это проходить. Прости меня, — заговорил он глухо. — И ещё… уезжай. Возьми Рэя и уезжайте за границу. Там вы будете в безопасности. Я… не могу рисковать вами.
Слова ударили в неё сильнее, чем гром за окном ночью.
Она почувствовала, как земля под ногами будто проваливается.
— Нет, — голос её сорвался. — Я не хочу. Я сама хотела предложить отправить Рэя туда, где ему будет безопасно… но я не оставлю тебя одного. Никогда.
Он резко повернул к ней голову — движение далось ему с трудом.
— Ты не понимаешь, — его голос стал жестче. — Со мной ты в опасности. Ты и так… и так слишком много пережила из-за меня.
Её дыхание сбилось. Она обхватила руками локти, будто пытаясь удержать себя от дрожи.
— Ты говоришь… будто собираешься умереть, Уилл. О чём ты вообще? — её голос стал пронзительным.
Он выдавил слабую, почти безрадостную улыбку.
— Я люблю вас. Всех троих. Тебя… Рэя… и нашего малыша, — сказал он тихо, так, будто боялся, что слова разобьют ту хрупкую реальность, в которой они сейчас находились. — И если вдруг меня… не будет рядом…
— Уилл! — она вскрикнула, не давая ему договорить. — Не смей так говорить! Не смей!
Она резко встала, не зная, куда деть руки, куда девать боль, что рвалась наружу. Внутри всё кипело — страх, гнев, любовь, отчаяние.
— Я говорю серьёзно, — продолжал он упрямо, будто нарочно подбрасывая масло в огонь. — Может быть… всё закончится плохо. Ты должна быть готова.
— Замолчи! — выкрикнула она, голос сорвался на истеричный хрип. — Просто заткнись! Как ты можешь говорить такое?! Как можешь даже допускать мысль, что кто-то… тронет тебя?!
Она схватила подушку с кровати и швырнула в него, будто это могло помочь ей разрядить внутри эту обжигающую смесь чувств.
Подушка глухо ударила его в плечо.
— Дурак! Я ненавижу тебя! — выпалила она, но слёзы в её глазах выдавали обратное.
Уилл хмыкнул, хоть и болезненно.
В его глазах появилась знакомая искра — упрямая, опасная, такая… его.
— Правда? Тогда почему ревёшь, как маленькая девочка? — спросил он тихо, но в голосе звучала не насмешка — а страх. Такой голый, такой честный, что она почувствовала, как её сердце ломается.
Элисон опустила плечи, гнев медленно стекал с неё, оставляя только боль.
— Потому что ты говоришь… чертовски страшные вещи, — прошептала она, пальцы дрожали. — И потому что я… я не вынесу, если с тобой что-то случится.
Она отвернулась на секунду, чтобы скрыть слёзы, но они уже катились по щекам — горячие, без остановки.
Уилл едва заметно расслабился на подушке, но его взгляд стал острым, почти трезвым — пугающе осмысленным. Воздух между ними дрогнул, потяжелел, словно перед ними собиралась разверзнуться гроза.