Внутри него что-то вспыхнуло. Горячо. Ярко. Опасно.
— Осторожней с тем, что говоришь, — его голос стал стальным, губы сжались в прямую линию.
Она подошла к зеркалу, встала боком, давая ему вид — линию талии, изгиб бёдер, движение рук по себе. Он видел, как её пальцы скользят по коже, и с каждой секундой терял контроль.
— Я ведь свободна, — произнесла она, глядя на него в отражении. — Ни кольца, ни статуса. Ты сам отправляешь меня туда… где меня точно заметят. А может… и захотят.
— Замолчи, — прошипел он.
— Почему? — она прикусила губу. — Больно представить, как кто-то другой будет трогать мой живот? Мою грудь? Целовать меня медленно, по-настоящему… между ног…
Он оказался рядом прежде, чем понял, как двигался. Три шага — и её спина ударилась о холодное зеркало. Она охнула от соприкосновения со стеклом, но не отпрянула.
— Не посмеешь, — прошептал он, положив ладонь на её горло. Не сжимая — просто чтобы она чувствовала его силу. Его контроль.
Она глубоко вдохнула, не сводя с него взгляда.
— Боишься? — её голос стал ниже. — Что я позволю кому-то быть ближе, чем ты когда‑либо был?
Он почти зарычал. Его рука сжалась чуть крепче — не больно, но достаточно, чтобы она поняла: он на грани.
— Я убью его, — проговорил он, каждое слово — как удар. — Любого. Кто. Прикоснётся.
— И тебя заодно, если ты позволишь.
Она не испугалась. Она дёрнула подбородком — и это его взбесило ещё сильнее.
— А если я захочу? — прошептала она. — А если он будет нежен? А если он будет любить меня так, как ты не умеешь?
На секунду в его глазах мелькнуло настоящее безумие. Примитивное, животное, дикое.
Он вдавил её в зеркало — так, что оно зазвенело. Одной рукой удерживал за талию, другой за шею, пока её дыхание не сбилось окончательно. И всё, что оставалось между ними — это жар, ярость и влечение, настолько острое, что можно было обжечься.
Уилл услышал её дыхание — разорванное, неровное, будто она сама не верила в то, что делает. И это… разрушало его. Внутри него всё скрутилось в жестокий, тягучий узел, который он мог развязать только одним способом.
Его голос сорвался низким, почти звериным:
— Тогда я быстро выбью это из твоей головы.
И что‑то в её взгляде вспыхнуло — не страх.
Ответ. Желание. Искра.
Он видел, как она медленно, почти незаметно выдохнула — тёплым, обжигающим воздухом, который буквально коснулся его кожи. И в этот момент дрогнул не он.
Она. Его слабость. Его ад. Его собственная ловушка.
Он не дал ей договорить.
Уилл в одну секунду пересёк расстояние между ними, схватил её за затылок и накрыл её губы своими — резко, жадно, словно хотел наказать её этим поцелуем. Словно именно для этого она его доводила. Чтобы он сорвался.
Элисон дёрнулась, но не оттолкнула.
Её тело, наоборот, подалось вперёд — стремительно, нуждающе, будто она сама искала его губы. Её грудь прижалась к нему, и он почувствовал, как через тонкую ткань платья её соски касаются его кожи — напряжённые, отзывчивые, забывшие про игру.
Этот едва уловимый контакт вынес его мысли напрочь.
Она застонала — тихо, но этот звук будто ударил его током, пробежав по позвоночнику до самого низа спины.
Её губы раскрылись, и он углубил поцелуй — властно, требовательно. Это был не поцелуй влюблённого. Это был поцелуй человека, который теряет контроль и приближает другого к краю вместе с собой.
Их языки встретились — столкнулись, борясь, словно спорили, кому из них принадлежит власть над этим моментом. Но борьба была иллюзией: он победил ещё тогда, когда вошёл в комнату.
Её пальцы дрожали у его шеи, цепляясь сначала осторожно… потом сильнее, жаднее. Она вцепилась в его волосы, и это было признанием, которое она сама не осознала.
Он прижал её к зеркалу, так что стекло холодным звоном отозвалось на удар её спины. Она ахнула, но не отвернулась. Наоборот — запрокинула голову, открывая ему шею.
И он не удержался.
Его губы скользнули вниз — к линии её подбородка, к нежной коже под ухом, к той точке, где она всегда дрожала сильнее всего. Он провёл там языком, чувствуя, как она выгибается. Оставил влажный след.
Дразнил. Метил. Заставлял вспоминать.
Её дыхание сбилось окончательно.
Его руки нашли её талию — сильные, уверенные, без малейшего сомнения. Он провёл пальцами вверх, поднимая край платья. Медленно. С мучительной точностью. Будто наслаждаясь каждым сантиметром её кожи.
Платье легко поддалось.
Её ножка дрогнула.
А его ладонь легла на её бедро — крепко, как клеймо.
Она чуть свела ноги — инстинктивно, от слишком сильного напряжения. И он уловил это движение, будто оно было сказано вслух.