Он прижался к ней, так что она почувствовала каждую линию его тела. И особенно то, что он давно перестал скрывать. Он был твёрдым от ярости, желания и её дерзости. И он дал ей это ощутить.
Её дыхание сорвалось.
Она знала, что зашла слишком далеко.
Он тоже знал.
Его губы снова почти коснулись её:
— Чувствуешь? — он говорил почти в её рот, голос низкий, хриплый, опасный. — Это то, что принадлежит только тебе. То, что ты пытаешься бросить мне в лицо, будто я слабый.
Её взгляд стал вызовом — искры на дне тёмного озера.
— Что? Ты ревнуешь? Или боишься, что другой мужчина сможет…
Она не успела закончить.
Он схватил её — резко, жестко, ладонь впилась в её бедро, платье тут же взлетело вверх. Его рука легла на её ягодицу — крепко, требовательно, по-хозяйски.
— Осторожно с языком, — прорычал он ей в губы. — Или я заставлю тебя молчать... по-своему.
Её стон слился с поцелуем. Это уже не было лаской. Это была демонстрация власти. Он не целовал — он забирал.
Он был не человеком. Он был хищником, взбешённым, голодным, одержимым ею до безумия.
Вторая рука сжала её грудь — грубо, почти болезненно, но она не отстранилась. Наоборот. Её тело выгнулось в его ладонь, как будто жаждало этого.
— Одно слово о другом мужчине — и ты забудешь, как дышать, — прошептал он, прижимая её к себе так, что она почувствовала каждый сантиметр его желания. — Я заставлю тебя задыхаться подо мной. Поняла?
Она смотрела на него снизу вверх. Щёки алые. Губы припухшие. Взгляд — горячий.
И всё равно — она улыбнулась.
Нахально. Дерзко.
Словно бросала вызов.
И медленно опустилась перед ним на колени.
— Что ты творишь? — его голос сорвался, как у человека, который впервые теряет контроль.
— Хочешь — покажу, — её голос был низким, шёлковым, слишком спокойным для такой ситуации.
Её пальцы скользнули к его брюкам. Она стянула их, открывая его член — возбуждённый, твёрдый, горячий. Провела пальцами по нему — медленно, дразняще, и глянула вверх, в его глаза.
— Готов?
Он стиснул челюсть. Она знала, как мучить.
— Блядь… ты понятия не имеешь, с кем играешь, — прошипел он, проводя рукой по её волосам, будто собираясь схватить… но пока ещё сдерживая себя.
Она облизала губы. И провела языком по головке. Один раз. Легко.
И всё. Он почти рухнул.
— Чёрт… — прошептал он. — Ты сводишь меня с ума, слышишь?
Она не ответила. Только обхватила его губами — глубже, смелее, уверенно. Она знала, что делает. Делала это медленно, мучительно, как будто дразнила. Он стонал. Да, он. Самый сдержанный, холодный. Сейчас — под ней.
Его рука сжалась в её волосах. Но он не направлял. Он просто держал. Чтобы не рухнуть.
Элисон, словно зная, как вызвать его желание, стала дразнить его, играя с его членом, и он закрыл глаза, позволяя себе потеряться в волнах удовольствия. Её прикосновения были лёгкими, игривыми, и он не мог сдержаться, вновь ощутив себя живым.
В тот момент, когда их взгляды встретились, мир вокруг них исчез, и осталась только их связь, полная страсти и нежности. Каждый момент был насыщен обещанием, и они оба знали, что это мгновение навсегда останется в их памяти.
Элисон медленно продвигалась вперед, её губы почти касались его члена. Уилл ощущал, как по его спине пробежал мороз, когда она обвела свои руки вокруг его бедер. В ней чувствовалась уверенность и игривость, которая лишь усиливала его желание.
— Ты знаешь, что это неправильно, — прошептал он, но голос его звучал слабо, как будто он сам не верил в свои слова. Он не хотел, чтобы она отступала.
Элисон посмотрела на него с искренним интересом, её глаза светились от кокетства. — Зачем ты говоришь это? — Она прикусила губу, а затем медленно провела языком по его члену, оставляя за собой горячий след. Это было слишком.
Уилл знал, что должен остановить её. Внутри всё кричало об этом — голос разума, логики, инстинкта защиты. Но тело не слушалось. В нём разгорался дикий, неудержимый огонь, и этот огонь имела имя — Элисон. Она стояла перед ним, притягательная, уверенная, слишком красивая, чтобы её отпустить. Каждое её движение дразнило, каждое дыхание подталкивало его к краю.
Элисон на мгновение отстранилась. Её глаза встретились с его, в них было всё — страсть, мольба, дерзость. Он должен был отвернуться. Закрыть глаза. Но не мог. Он смотрел на неё, будто сам умолял: «Закончить. Пожалуйста, доведи до конца...»
Её ладони легли на его бёдра, горячие, смелые. Она скользнула выше, и в голосе прозвучала тихая, почти нежная просьба:
— Я хочу остаться, Уилл… позволь мне быть рядом...
Она не успела договорить — он перехватил её голос:
— Нет! Элисон… ты не понимаешь. Я не могу рисковать тобой. Ни тобой, ни… нашими детьми.