— ЧЁРТ!!! — рявкнул он так, что стены отозвались глухим эхом.
Он стиснул зубы, чувствуя, как невозможно больно сжалось сердце.
Почему он не остановил её?
Почему не сказал?
Почему позволил уйти?
Мысли одна за другой срывались в бездну.
Его ревность набирала силу — тёмную, разъедающую.
Она улетела.
БЕЗ него.
После всего, что было между ними.
Он схватил новый телефон и на трясущихся пальцах набрал ей сообщение. Не думая, не фильтруя.
Каждое слово — как выстрел.
Каждая строка — как удар.
— Элисон, на твоей совести будет чья-то смерть. Если ты позволишь другому мужчине прикоснуться к себе — он станет трупом. Я по-любому узнаю. Я собственник, и ты это знаешь. Ты моя.
Когда прочитал своё же сообщение, понял, что оно слишком резкое. Слишком жестокое. Слишком честное.
Он попытался стереть.
Поздно — доставлено.
— Чёрт… — прошипел он, закрыв глаза.
Только одно он понимал чётко:
Элисон сломала в нём нечто важное.
И теперь он не остановится, пока не увидит её снова.
Глава 36
Уилл сидел в полутёмной гостиной, скрытой в тени массивного особняка на окраине Лос-Анджелеса, там, где городской свет растворялся в густых кронах сосен. Дом стоял почти впритык к лесу — хищная тишина деревьев ночами только усиливала тревогу, а не успокаивала. В руке Уилла поблёскивал тяжёлый стакан виски, ледяные кубики медленно таяли, будто повторяя его собственное состояние — распадающееся, теряющее форму.
Он поднёс стакан к губам, не чувствуя вкуса. Горечь алкоголя лишь подчеркивала пустоту внутри, не заглушая ни страха, ни ярости, ни того дикого, почти животного чувства — будто кто-то занёс нож к его горлу, и он даже не знает, чья рука держит лезвие.
Кто предал? Кто посмел?
Уилл перебирал в голове имена, лица, отношения, — каждое вспоминалось с новой порцией недоверия.
Охранники стояли позади, молчаливые и неподвижные, словно выточенные из камня. Но теперь даже их присутствие раздражало. Раньше он полагался на них как на щит, а сейчас видел в каждом возможного врага. В это время, в этот час, в этих обстоятельствах он не мог доверять никому. Никому, кроме… Элисон.
Но её рядом не было.
Роберт сообщил, что она и Рэй успешно улетели. Дал слово. Но это ничего не значило для его разрываемого сознания: с каждым часом, проведённым без её голоса, без её запаха, без её горячего тела, с каждым ударом сердца он чувствовал, как страх превращается в злость.
Он глубоко вдохнул, запрокинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Её образ вспыхнул перед ним слишком ярко — как она смотрела на него, как смело бросала вызов его власти, как сводила с ума одним только движением губ. А потом — как он узнал, что она снова беременна.
Он помнил тот миг до дрожи.
Редчайшее для него чувство — счастье — пронзило его так сильно, что он даже не сразу понял, что это больно. Он видел их будущее: её рука в его, ребёнок на руках, её тихий смех… И впервые в жизни ему показалось, что он может быть не только монстром.
Но сейчас… сейчас всё это рухнуло.
И вина за прошлое давила на грудь, душила, заставляла терять контроль.
— Сука… — выдохнул он, но это было обращено не к ней, а к себе.
Он рывком допил виски и с силой метнул стакан в стену. Звон осколков, удар, дрожание в воздухе — всё это длилось секунду, но оставило глубокую царапину в тишине дома. Охранники вздрогнули, но не произнесли ни слова. Они знали: дотронешься до его ярости — умрёшь.
Уилл закрыл лицо руками. Изнутри всё горело.
Прошлой ночью, когда он уже не мог выдержать хаос в голове, он позволил уличным парням избить себя. Просто вышел туда, где обычно сам никто не ходит. Встал перед ними и сказал:
— Давайте.
Он хотел боли. Настоящей.
Он хотел наказания.
Хотел почувствовать хоть что-то, кроме вины.
Несколько ударов — жестоких, резких — выбили из него воздух, но не сопротивление. Он стоял, пока его собственная кровь не оказалась на руках тех, кто бил. Пока один не прошипел:
— Да ты псих.
Они бросили его на асфальт и убежали.
А он остался сидеть, смотрел в небо Лос-Анджелеса, в котором звёзды почти не видно, и смеялся — тихо, надломлено, как человек, которого загнали в угол собственные демоны.
Тишину нарушил низкий гул двигателя где-то во дворе.
Уилл даже не повернул головы — он знал.
Роберт. Единственный, кто всё ещё рядом. Единственный, кому он позволил бы войти ночью.
Он поднялся тяжело, будто его тело соткано из бетона, и двинулся в сторону спальни. Охранники занялись проверками, сигнализациями, камерами. А он шёл по коридору, погружённый в туман мыслей.