— Ты… как ты сюда попала? — его голос сорвался, он звучал хрипло, словно он только что учился говорить.
Она фыркнула и без капли смущения отодвинула рукой его ладонь от своего запястья.
— Как? Ну, знаешь… на машине. А потом — ногами. Это сложно понять? — её губы изогнулись в упрямой усмешке, а в голосе слышалась язвительность.
Он не мог отвести от неё взгляд.
Она казалась ему одновременно болью, спасением и запретной мечтой.
Её взгляд блеснул, стал мягче — но не слабее.
— Что с тобой? — она приблизилась, почти вплотную. Её дыхание коснулось его кожи, а губы оказались в опасной близости. — Ты не рад? Я вернулась из-за тебя, Уилл. Потому что боялась, что тебя убьют, пока меня не будет рядом. Я… — она прикусила губу, собираясь с мужеством, — я не смогла бы этого вынести.
Его сердце дернулось так резко, что он почувствовал боль.
Каждое её слово било точно и метко.
Он видел — ей действительно было страшно.
За него.
В голове промелькнуло лишь одно:
она вернулась ко мне.
Уилл шагнул к ней так быстро, что она не успела вдохнуть.
Его рука скользнула к её затылку, пальцы зарылись в волосы — жёстко, уверенно, так, что она тихо ахнула. Он потянул её на себя, сплетая их тела, словно боялся, что она снова исчезнет.
И поцеловал.
Не мягко.
Не робко.
А так, как целует мужчина, который слишком долго терпел боль, слишком долго сдерживал себя.
Его губы накрыли её жадно, почти отчаянно.
Он поцеловал её, будто возвращал украденную часть души.
Элисон не сопротивлялась — наоборот, её руки взлетели к его шее, пальцы впились в волосы, притягивая ближе. Она отвечала страстью, горячей, голодной, как пламя, которое только искали бензином.
Она прижалась к нему всем телом, и Уилл почувствовал, как реальность окончательно ломается. Внутренний хаос, страх, вина — исчезли. Оставалось только это прикосновение, этот вкус, эта женщина.
Они двигались вслепую, почти на инстинктах, будто их тела давно знали дорогу друг к другу. Уилл толкнул её к стене — не грубо, но настолько уверенно, что у Элисон перехватило дыхание. Спина коснулась прохладной поверхности, и холод только подчеркнул жар, который исходил от их переплетённых тел.
— Я не отпущу тебя, — прошептал он, едва касаясь её губ. Голос низкий, с хрипотцой, будто сдерживал то, что внутри рвалось наружу. — Не сейчас. Не потом. Никогда.
Его рот накрыл её снова — глубоко, голодно.
Поцелуй стал не просто желанием, а требованием, признанием, яростным подтверждением того, что она — его слабость и его сила.
Элисон ответила так же страстно. Её руки обвили его плечи, пальцы скользнули к шее, в волосы — и рывком притянули его ближе. Она будто пыталась удержать его, не дать отдалиться ни на сантиметр. В её движениях читалось всё, что она скрывала раньше: страх потерять, злость, любовь, жажда.
Уилл отвечал на каждый её отклик — сильнее, глубже, настойчивее.
Оторвался от её губ лишь на секунду, его дыхание обжигало её лицо.
Губы опустились к её шее.
Он провёл ими по чувствительной коже, словно впечатывая в неё своё имя.
От одного его горячего выдоха Элисон выгнулась, цепляясь пальцами ещё крепче, будто электричество пробежало по позвоночнику.
— Чёрт, Элисон… — прошептал он ей в шею, голос дрожал от того, что он с трудом удерживал себя. — Ты даже не понимаешь, что делаешь со мной.
Он оставлял поцелуи вдоль её шеи — медленные, тягучие, опасно осторожные… а затем — более жадные, требовательные. Его дыхание стало неровным. Он буквально чувствовал, как внутри него всё сгорает.
Когда он коснулся её ключицы, Элисон тихо ахнула.
Уилл поднял голову — и этот звук, мягкий, едва слышный, сорвал с него последние остатки самообладания.
Его взгляд потемнел, стал плотным, прожигающим.
Он изучал её так, будто видел впервые.
— Ты чувствуешь это? — его лоб коснулся её лба, голоса почти не слышно.
— Да… — прошептала она, не скрывая дрожи.
— Хорошо, — его пальцы повторили тот же путь — медленно, уверенно, изучающе. — Я хочу, чтобы ты запомнила каждую секунду. Чтобы знала, что я… — он провёл пальцем вдоль её губ, заставив её вдохнуть глубже, — ждал этого.
Она едва удерживалась на месте.
Её руки скользнули по его груди, ощущая под пальцами напряжённые мышцы, горячую кожу, его дыхание. Она подалась вперёд, будто сама растворялась в нём.
Он зарывался губами в её шею, иногда слишком жёстко, иногда слишком нежно, и от этого контраста по её телу расходились волны дрожи.