— Ты даже представить не можешь, насколько я скучал, — его голос стал ниже, тяжелее.
— Уилл… — выдохнула она, но он снова накрыл её губы, не давая закончить.
Он прижимал её к себе так, что её бёдра ощущали каждую деталь его возбуждения. Его тело было горячим, напряжённым, и то, что разделяло их — тонкая ткань — лишь усиливало ощущение этой почти мучительной близости. Элисон зажмурилась, едва сдерживая тихий, сорвавшийся с губ стон.
Она чувствовала, как он становится твёрже с каждой секундой, как будто сама близость к ней — её дыхание, её взгляд, её шепот — сводили его с ума. Его возбуждение упиралось в неё через одежду, требовательно, властно, не оставляя сомнений — он хотел её, сейчас, полностью, без остатка.
Он снова накрыл её губы поцелуем — на этот раз долгим, медленным, как предвкушение. Его язык скользнул внутрь её рта, встречаясь с её, а рука медленно провела по её бедру, сжимая плоть с жадностью, которая не скрывалась.
Элисон прижалась крепче, раздвигая ноги ровно настолько, чтобы почувствовать, насколько сильно он был возбуждён. Она подалась вперёд, касаясь его бедра внутренней стороной своего, и в этот момент он резко втянул воздух сквозь зубы, зашипев от сладкой пытки.
— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — выдохнул он, его голос стал грубым от напряжения, как у зверя, сорвавшегося с цепи.
Её пальцы скользнули по его груди, вниз — к животу, дрожа, будто у неё больше не было сил сопротивляться. Сквозь ткань она коснулась его — медленно, но без стеснения — и почувствовала, как он дёрнулся в ответ. Его возбуждение пульсировало под её ладонью — мощно, требовательно.
Он накрыл её руку своей, сжал, остановил, и его взгляд стал таким тёмным, что по телу пробежала дрожь.
— Если ты продолжишь… — прошептал он ей прямо в губы, — я не сдержусь.
— И не нужно, — ответила она, её голос был хриплым, как будто от страсти перехватило горло.
Он зарычал — тихо, глухо — и в этот момент что-то внутри них обоих сорвалось. Он прижал её к стене бедром, заставив чувствовать каждую грань его желания, его твёрдость, его потребность в ней. Она выгнулась, прильнув к нему ещё теснее, раздвинув губы под очередным поцелуем, позволяя ему взять всё, что он хотел.
Его ладонь, сильная и тёплая, скользнула под её подол, всё выше, всё глубже. Пальцы были уверенными, нетерпеливыми, но всё ещё осторожными, будто он наслаждался каждой секундой этой пытки. Элисон задыхалась, её тело трепетало под его прикосновениями.
Он смотрел на неё так, будто за её спиной не существовало больше ничего.
Словно каждая часть её тела принадлежала только ему — по праву. Не потому что она согласилась. А потому что он решил.
Он подошёл вплотную. Его губы касались её шеи, его голос был тёплым, опасно ласковым.
— Сейчас ты моя, Элисон. Только моя.
И я собираюсь показать тебе это так, что ты забудешь, как вообще жила до меня.
Она сглотнула, сердце колотилось. Но страхом это не назовёшь.
— А если я позволю кому-то другому… прикоснуться ко мне?
— Что ты тогда сделаешь, Уилл?
Она играла. И знала, что играет с огнём. Она это почувствовала сразу, когда его рука поднялась и легла на её шею. Плотно, властно. Не причиняя боли, но не оставляя ни грамма свободы.
Он наклонился, почти прижавшись к её губам. Его глаза больше не были синими — они были чёрными, как шторм в полночь.
— Для начала? Я бы выследил этого ублюдка.
И сломал ему руки.
А потом бы напомнил тебе, кому принадлежит твоё тело.
Каждый дюйм. Каждая чёртова дрожь в твоих ногах.
Он не кричал. Он говорил медленно. Спокойно. И от этого ей становилось только жарче.
— А со мной? — прошептала она. — Что бы ты сделал со мной, если бы я перешла черту?
Он усмехнулся. Холодно. Низко.
— О, детка…
Я бы трахнул тебя так, что ты бы даже имя своё забыла.
Но до этого… я бы тебя отшлёпал.
— Громко. Медленно. До слёз. До покорности.
Он резко развернул её, схватил за бёдра и дёрнул на себя.
Она вскрикнула от неожиданности, когда подол платья взлетел вверх.
Один звонкий шлепок — и её тело отозвалось мгновенно.
Потом второй — чуть больнее, с хрустящей властью.
Звук разнёсся по комнате, как выстрел.
И всё, что она смогла — это всхлипнуть и судорожно втянуть воздух.
— Ты с ума сошёл… — прошептала она, задыхаясь.
— Я всегда схожу с ума, когда дело касается тебя. — Его голос был хриплым.
— И ты чертовски хорошо это знаешь.
Он поднял её на руки легко, как куклу, прижав к груди.
Перенёс к кровати и опустил её на покрывало.
Её спина утонула в шелке, а его тело нависло над ней — сильное, горячее, неподвижное.
Он не спешил. Просто смотрел.
Как будто ждал. Или мучил.
И в этот момент Элисон поняла — она уже не может дышать без него.