— Когда ты уехал в командировку, — выдохнула она, подбородок дрогнул. — Я знаю, что ты был с Лилиан.
Её признание повисло в воздухе, тяжелое, как приговор. Она ощутила, как холод медленно поднимается по груди.
— Твою мать… Элисон… — голос Уилла дрогнул — впервые за долгое время. — Что ты несёшь?
Он провёл рукой по лицу, резко, будто пытаясь стереть ярость.
— Да, Лилиан там была. Но только по работе. Только. По. Работе. У нас общий партнёр. Мы пересекались пару раз — и всё. Она пыталась заигрывать, да. Но зачем, чёрт возьми, мне это?
Его голос дрожал — не от злости уже. От чего-то опасного, глубже.
— Я видела, — прошептала она, почти зло, сдавив кулаки так, что побелели костяшки. В глазах блеснули горячие слёзы. — Видела, Уилл.
Он резко потянул её за руку, разворачивая к себе.
Так резко, что она потеряла равновесие и встретилась с его взглядом — близко, слишком близко.
— И что же ты видела? — процедил он. Губы сжаты, дыхание резкое, как будто он удерживал надлом.
— Давай. Скажи.
— Фото, — выдохнула она.
— Фото с номера. Где ты и Лилиан… в постели.
Гром среди ясного неба прозвучал бы мягче.
Уилл резко встал — слишком быстро, почти болезненно. И вся комната наполнилась его яростью, его ростом, его тенью. Он будто стал выше, шире, опаснее.
— Какой к чёрту номер? — голос его взорвался, но тут же опал до ледяного шёпота. — Я с ней в номере даже не был.
— Тогда откуда то фото? — она смотрела на него с такой уверенностью, будто держала в руках правду, которую он пытался вырвать.
Он закрыл лицо ладонями. Так делает человек, которого только что ударили в самое больное место.
— Ты уверена, — медленно поднял он голову, — что это был я?
Он шагнул ближе, настолько близко, что она почувствовала запах его одеколона и жар его дыхания.
— Скажи. Ты уверена, что это был я?
Её дыхание сбилось.
— Я не видела лица… — она сглотнула. — Но твою руку с татуировкой я узнала сразу.
— А вот это уже охуенно удобно, — усмехнулся он с горьким ядом. — Не лицо. Не голос. Не фигура. А татуировка.
Он приблизился ещё на полшага.
— Ты увидела Лилиан и мужчину с татуировкой, похожей на мою, и решила, что это я? Это… это просто шикарно.
Сарказм в его голосе был ледяным. Но за ним — пульсировала настоящая боль. Та, которую он не умел показывать.
— И сообщения? — её голос дрогнул, но в нём всё ещё жила попытка держать удар. — Я видела переписку с её номера. Ты писал ей. Я видела твой номер, Уилл.
Он потер виски, как человек, пытающийся удержаться на краю.
— Элисон, ты вроде не глупая… — голос Уилла сорвался на тихое хриплое рычание, — но почему ты дала кому-то так легко себя обмануть?
Он провёл ладонью по лицу, растерянно, злым, вымотанным жестом.
— Я клянусь тебе… я никогда не изменял. И понятия не имею, о каком диалоге ты говоришь. У меня даже номера Лилиан нет.
В его глазах было то, что она давно не видела — искреннее отчаяние.
Настолько настоящее, что её сердце дрогнуло.
— Тогда как она узнала про контракт? — её голос дрогнул. — Никто, кроме тебя и моей семьи, не знал.
— А вот это, чёрт возьми… действительно интересно, — сухо бросил он и нервно хмыкнул. — Но одно я знаю точно: правда на моей стороне.
Он сделал шаг к ней — и весь его гнев растворился в одном признании:
— Я ни с кем, кроме тебя, даже не говорил там. Я… — он сжал зубы. — Я по уши в тебя влюблён.
Он взял её лицо в ладони — аккуратно, будто она могла рассыпаться.
И в его взгляде было всё: любовь, страх, злость, уязвимость, которую он ненавидел показывать.
Она почти поверила.
Почти… но в глубине глаз всё ещё дрожала тень сомнения.
— Тогда… почему ты сказал, что Лилиан — „хорошая партия“ для тебя? В больнице? — её голос сломался. Слова давились, как будто вырывались из самой груди. — Ты понимаешь, что это тогда… убило меня?
Он отвёл взгляд — как будто удар пришёлся по нему.
— Я почти не помню ту ссору, — признался он, голос стал ниже, грубее. — Но помню, как ты…
Он замолчал, словно сила слов могла ранить её сильнее.
— Ты сказала мне вещи, после которых у меня сорвало крышу. Я был зол, Элисон. Ты спровоцировала меня.
Слёзы скатились по её щекам, дрогнув на подбородке.
Если он говорил правду — она оказалась безнадёжной дурой, позволившей Лилиан сыграть на её ранах.
— Я выясню всё, — резко сказал Уилл. — Я заставлю Лилиан говорить правду. Узнаю, откуда у неё фото, сообщения, как она вытащила информацию о контракте.
Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Клянусь, я разнесу всё в клочья, но найду, кто тебя обманул.
Она подняла взгляд, полный боли.