— Уилл… — голос сорвался. — Могу ли я тебе верить?
Он медленно, жёстко взял её за руки, притягивая ближе.
— Почему ты не можешь? — его голос стал опасно низким. — Ты поверила Лилиан — женщине, которую ты почти не знаешь.
Он склонился к ней ближе.
— А мне — твоему бывшему мужу… отцу твоих детей — нет?
Это было как удар.
Он видел, как её лицо исказилось от стыда.
— Я просто… боюсь, что ты снова причинишь мне боль, — всхлипнула она. — Я не выдержу ещё одного такого удара, Уилл… я не хочу…
— Элисон… — его голос стал мягче, но от этого не менее острым. Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось её виска. — Я обещаю… этого больше не будет.
Его теплая ладонь легла на её щеку, большой палец нежно провёл по коже.
— Я не изменял тебе. Ни секунды. И никогда не чувствовал ничего даже близкого к тому, что чувствую с тобой.
Он видел, как она словно рассыпается — не внешне, а внутри.
Её глаза блестели, дыхание сбивалось, и в каждом её жесте читался страх: страх снова поверить.
— Скажи, — тихо спросила она, — как же тогда… Лилиан?
Она не смогла выговорить больше. Имя бывшей Уилла всегда било в самое сердце.
Он выдохнул — тяжело, будто сдавленный воздух вырывался наружу.
— Лилиан… — он произнёс её имя почти с усталостью. — Её я не любил. Не уверен, что вообще способен был тогда любить.
Он опустил взгляд, вспоминая.
— Я был молод, самоуверен, мне нравилась идея отношений, а не человек. Она была рядом… и этого мне хватало. Тогда.
— Может… и со мной так же? — прошептала она, но слова дрогнули, потому что ни она, ни он — никто из них — не верил в это.
Он резко притянул её к себе, как будто боялся, что она растворится в воздухе.
— Нет, детка, — его голос опустился ниже, стал грубее, почти хриплым. — С тобой всё иначе.
Его ладонь легла ей на затылок, пальцы прошлись по её волосам.
— Ты выворачиваешь меня наизнанку. Я ревную так, что у меня темнеет перед глазами. Я схожу с ума, когда ты исчезаешь из комнаты. Без тебя я не умею жить.
Её дыхание сбилось — слишком честно, слишком сильно.
— Я люблю тебя, Элисон, — наконец произнёс он.
Глубоко, жестко, так будто эти слова вырывались прямо из груди.
— Но ты должна понять: ты нанесла мне рану, которая до сих пор болит.
Он сжал её талию, почти болезненно.
— Ты солгала про нашего сына. Ты разбила меня. Я не спал ночами, не ел, не мог работать. Я был в ярости. На тебя и… на себя.
Он закрыл глаза на секунду — и в этом коротком жесте было больше боли, чем в сотнях слов.
Когда он продолжил, голос его сорвался:
— Всё случилось разом. Мой ребёнок умер — как я тогда думал. Ты развелась со мной. Ты уехала из страны.
Он качнул головой, будто пытаясь стряхнуть воспоминания.
— Я сорвался. Ушёл в самоуничтожение. Запивал каждую ночь. Трахал проституток…
Он сказал это тоном, будто эти слова обжигали ему язык.
— Но каждый раз я отворачивал их лица. Потому что хотел… думать, что это ты.
Он провёл губами по линии её шеи, едва касаясь, горячо, болезненно нежно.
— Никакая женщина даже близко не сравнится с тем, что ты делаешь со мной одной своей грёбаной улыбкой.
Она задрожала — не от страха, от его признания. От его честности, которая била сильнее любого поцелуя.
— Мне очень не хватало тебя, — прошептал он ей на кожу. Его голос вибрировал у её горла. — Когда я увидел тебя с тем… Мэттом… я думал, вы женаты. И, чёрт…
Он провёл рукой по её бедру, держась крепко, как будто боялся отпустить.
— Я чуть не сошёл с ума от мысли, что другой мужчина стал тем, с кем ты делишь жизнь.
Элисон всхлипнула, её пальцы судорожно вцепились в его плечи.
— Уилл… мне тоже тебя не хватало…
Он поднял голову, посмотрел в её глаза — и между ними будто щёлкнул выключатель.
Комната, мир, воздух — всё исчезло, остались только они.
Она глубоко вдохнула — и начала говорить. Тихо, дрожа, как человек, который наконец решился сказать правду, что прятал годами.
— Я знаю, что ты будешь злиться на меня… — голос её ломался. — И ты имеешь право.
Она опустила взгляд, губы дрожали.
— Прости меня, Уилл… я виновата. Я была слепой дурой. Я не могла признать перед собой правду.
Она закрыла лицо руками, потом снова посмотрела на него — глаза в слезах.
— Я сказала тебе, что наш ребёнок… что он умер…
Она всхлипнула.
— А сама знала, как ты ждал его.
Слова давались тяжело, будто с каждым она рвала кусочек сердца.
— Я не могла отдать тебе сына, зная, что Лилиан будет рядом. Я боялась, что она станет ему матерью. Я привыкла к нему. Я не могла…
Она обняла себя, словно защищаясь от собственных слов, собственной вины.
Уилл слушал молча.
Не дышал.
Не двигался.