Она попыталась говорить спокойно:
— Со мной был Роберт…
Но этим только сильнее подлила масла в огонь.
— Роберт? — Уилл раздражённо прошёл рукой по волосам, хрипло усмехнувшись. — Ты правда думаешь, что он справился бы, если бы что-то случилось?
Он резко поднялся, опираясь ладонями на постель.
— Ты подвергла опасности не только себя, но и его. Взрослая женщина, мать ребёнка — а ведёшь себя, как…
Он оборвал себя, но слово, которое он хотел произнести, повисло между ними невидимой раной.
Элисон сжала руки, пытаясь удержать голос:
— Уилл, я… правда не думала, что что-то может произойти. Это был день, люди ходили по этажам… камеры…
— Камеры не спасают, — отрезал он.
Его лицо потемнело, и в тишине их комнаты эта тень казалась почти осязаемой.
— Ты не понимаешь, как я боюсь за тебя.
Он резко отбросил одеяло, встал и быстро оделся — футболка, спортивные штаны, движения резкие, нервные, будто каждая секунда рядом с ней сейчас обжигала его.
Он даже не посмотрел на неё, прежде чем выйти из комнаты и закрыть за собой дверь.
Элисон долго смотрела в темноту.
Чувство вины давило, как камень на груди.
Она знала, что задела в нём самое больное — страх потерять её.
Она откинула одеяло, поднялась, надела его белую футболку — мягкую, пахнущую им — и слишком большие шорты, которые мешались на бёдрах, но казались удивительно уютными.
Шагая босиком по коридору, она ощущала прохладный воздух и дрожь, от которой тело казалось чужим.
Спустившись в гостиную, она увидела его сразу.
Уилл сидел на диване в полумраке.
Свет луны из окна падал лишь на его плечо, выхватывая тёмный силуэт.
Он держал в руке бокал виски, пальцы крепко обхватывали стекло, а его поза говорила всё: он не пил, чтобы расслабиться. Он пил, чтобы не взорваться.
Элисон подошла медленно.
Осторожно.
Будто к раненому зверю.
Она склонилась и мягко обвила его шею руками.
Уилл вздрогнул — не ожидая, не готовый, но не отстранился.
— Тебе не кажется, что… хватит? — тихо прошептала она у его уха.
Он усмехнулся мрачно, одним резким глотком допивая остаток.
— Тебе всё равно, правда? — произнёс он почти шёпотом, но с ледяной болью. — Ты всегда делаешь по-своему. Ты хоть раз подумала, что я чувствую? Что для меня значит твоя безопасность?
Он говорил не громко, но каждое слово кололо сильнее, чем крик.
Элисон шагнула вперёд, обошла диван, опустилась к нему на колени — так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
Она осторожно коснулась его лица ладонями.
— Посмотри на меня, — сказала она мягко.
Он закрыл глаза.
На секунду.
Но открыл — и в них была настоящая буря.
— Ты всегда в моих мыслях, Элисон, — наконец произнёс он. Голос хрипел. — Всегда. И я… чёрт возьми, боюсь, что однажды ты исчезнешь из них. Что исчезнешь… совсем.
Её сердце болезненно сжалось.
Она провела пальцами по его щеке, наклонилась и едва коснулась его губ — скорее дыханием, чем поцелуем.
— Я здесь, — прошептала она. — Я рядом. И я не хочу, чтобы ты боялся меня терять.
Он глубоко вдохнул, перехватывая её запястье, прижимая его к своей груди.
— Тогда не заставляй меня с ума сходить, — тихо выдохнул он. — Не исчезай. Не рискуй собой. Я… не выдержу.
Её ладонь дрожала в его руке.
Она наклонилась снова, и их губы встретились — осторожно, почти нежно, но с такой глубокой болью, что этот поцелуй был ближе, чем всё, что было до него.
Они ещё долго сидели рядом — молча, в тишине, где каждый вдох чувствовался так же ясно, как стук сердца. Ночь медленно растворялась вокруг них, и лишь когда темнота уступила место первому свету, они поднялись и вернулись в спальню.
Утром Элисон проснулась от ощущения пустоты рядом.
Её ладонь скользнула по прохладной простыне, а на подушке остался тонкий запах его одеколона — тёплый, узнаваемый, обволакивающий.
Она улыбнулась, вспоминая прошлую ночь, и медленно потянулась, как кошка, наслаждаясь мягким светом, который просачивался сквозь шторы.
Ванна встретила её прохладной водой, бодрящей и освежающей. Когда она, вытерев лицо полотенцем, вышла обратно, на ней был лёгкий, удобный повседневный наряд — идеальный для спокойного утра, которого она так давно не чувствовала.
Едва выйдя из спальни, она услышала голос Уилла.
Приглушённый, низкий, собранный — голос мужчины, который решает что-то важное.
Она подошла ближе и остановилась в дверях его кабинета.
Картина перед ней была настолько привычной и одновременно новой, что сердце невольно дрогнуло.
Уилл стоял у окна, одной рукой опираясь о подоконник. Утренний свет отчётливо подчеркивал его силуэт — высокий, уверенный, опасно привлекательный. На нём были тёмные джинсы и строгая рубашка, небрежно закатанная до локтей.
Он выглядел так, будто мог одним взглядом остановить мир.