Когда-то здесь пахло кофе, свежей выпечкой и корицей, а над барной стойкой висели маленькие карточки с мотивационными фразами, которые Элисон переписывала от руки. Сегодня же кафе выглядело, как место преступления: ленты с надписью POLICE LINE DO NOT CROSS, закрытые двери, выброшенные наружу пледы для пострадавших и медики, которые проверяли людей, сидящих на холодном асфальте, завернутых в серебристые термоодеяла.
Толпа у тротуара — студенты, курьеры, соседи, туристы — снимала всё на телефоны. Для них это было шоу.
Для него — ад.
Уилл даже не заметил, что дыхание стало рваным, пока челюсть не начала болеть от слишком сильного сжатия. Его глаза сузились — и в этом взгляде было слишком много ярости, чтобы назвать это просто беспокойством.
Он сделал шаг к входу, когда рядом оказался Роберт — будто вырос из тени.
— Уилл… остановись на секунду.
Уилл медленно повернул голову. В его глазах отражались полицейские маячки, но не было света — только холодный, глубинный мрак.
— Только попробуй сказать мне «успокойся», — прошипел он. — Я не успокоюсь, пока не верну её. Живой.
Роберт сглотнул, но не отступил.
— Я здесь. Мы разберёмся. Только дыши.
Уилл смотрел так, будто в следующую секунду мог ударить любого, кто стоял у него на пути. Он чувствовал — его забрали самое уязвимое место, и кто-то сделал это осознанно, хладнокровно и дерзко.
— Мистер Хадсон? — раздалось позади.
К ним подошёл мужчина в форме шерифа округа: тёмно-синяя куртка, звезда на груди, грубый взгляд человека, который видел слишком много смертей. Он назвался:
— Шериф Рэймонд Дойл.
Он протянул руку — но Уилл поначалу даже не повернул головы. Он смотрел на здание, как хищник, вычисляющий направление удара.
Только спустя пару секунд он всё-таки пожал руку — твёрдо, как если бы проверял, выдержит ли кость давление.
— Мы получили сообщение о похищении вашей… — шериф внимательно наблюдал за реакцией, — …невесты?
Роберт замер. Все знали: это слово нельзя бросать в воздух просто так.
Уилл медленно повернулся и сказал тихо, но так, что каждое слово звучало как предупреждение:
— Она — моя жена.
И пока она не вернётся домой — я не остановлюсь. Ни перед чем.
Шериф кивнул, не показывая удивления:
— Мы уже знаем, что внутри распылили неизвестный газ. Камеры были обрезаны, система отключена вручную, двери заблокированы. Выглядит профессионально.
— Это была ловушка, — процедил Уилл. — Для неё. Потому что знали, что я не буду рядом.
Его пальцы непроизвольно врезались в кожу ладоней — он сжал кулаки так сильно, что ногти оставили следы.
Он поднял голову и сказал уже другим тоном — приказом:
— Дойл…
Вы найдёте мне тех, кто это сделал.
И очень быстро.
Шериф глубоко вдохнул:
— Мы постараемся—
— Постарайтесь? — Уилл шагнул к нему так близко, что шерифа едва не отбросило взглядом.
— Я не прошу.
Я требую.
Впервые за долгие годы Роберт увидел в нём не богатого бизнесмена, не холодного стратега.
Он увидел мужчину, который способен на чудовищные вещи, если ему отнять то, что он любит.
Уилл резко вскинул взгляд и заметил девушку с каре — она стояла чуть в стороне, будто боялась подойти ближе к эпицентру происходящего. В строгом, идеально сидящем тёмно-сером костюме она выглядела профессионально, почти хладнокровно, но её пальцы выдавали внутреннюю бурю: она теребила край рукава так, будто пыталась удержать себя от дрожи.
Тёмные волосы до линии подбородка были уложены безупречно, но лицо — смертельно бледное, словно из неё выкачали кровь. Она выглядела человеком, который внезапно оказался в кошмаре, для которого нет инструкций.
Уилл прищурился, будто навёл фокус.
— Эта кто? — вопрос прозвучал холодно, с металлическими нотками. Это не был простой интерес — это был запрос на ответственность.
Дойл повернулся туда, куда показал Уилл.
— Управляющая кафе. Лусия Гарсиа. Она была внутри, когда всё началось, — коротко пояснил он.
Но этого Уиллу было недостаточно. Он сделал шаг вперёд, взгляд стал темнее.
— Я хочу поговорить с ней. Сейчас. — Это не просьба. Это приказ.
Дойл замялся, но, понимая, что сопротивление бесполезно, кивнул.
— Мы её уже допросили… — начал он.
— А я — нет, — резко перебил Уилл.
Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, но в конце концов шериф жестом позвал Лусию. Она подошла неуверенно, словно каждый шаг давался ей усилием. Уилл не дал ей времени собраться.
— Ты была последней, кто говорил с моей женой, — тихо, но угрожающе произнёс он. — И ты позвонила, требуя, чтобы она приехала. Почему?
Лусия вздрогнула, её ресницы дрогнули, но она старалась говорить чётко.