— Мистер Хадсон… я не требовала. Клиент… он… — она тяжело сглотнула, вспоминая. — Он вёл себя агрессивно. Отказывался уходить. Угрожал жалобами, адвокатами… говорил, что «чистка персонала начнётся сверху», если руководство не выйдет. Он называл её по имени, мистер Хадсон… он знал, кто она. Он ждал именно её.
Уилл замер. Внутри что-то хрустнуло, как лёд под каблуком.
— Ты видела его лицо? — голос стал ниже, опаснее.
Лусия кивнула.
— Да. Высокий, уверенный, будто… будто пришёл не просто как клиент. Он смотрел так, словно знал, чем всё закончится… — в её голосе проскользнул ужас, который она тщетно пыталась скрыть.
Уилл глухо выдохнул, но не от облегчения — наоборот, от растущей ярости.
Он отвёл взгляд на тёмные окна кафе, и в этот момент в нём словно включилось нечто первобытное. Боль, страх и вина сплелись в одно чувство — охоты.
Роберт тихо произнёс:
— Это выглядит как заранее спланированная операция.
Уилл не ответил. Его лицо изменилось — мягкость исчезла полностью, оставив только холод и цель.
Стиснув кулаки так сильно, что хрустнули костяшки, он произнёс:
— Я найду её.
И если хоть один из этих ублюдков сделал ей больно…
Лос-Анджелес станет для них слишком маленьким.
Когда последняя машина скорой помощи скрылась за поворотом, и красно-синие отблески мигалок растаяли в темноте, площадь у кафе внезапно опустела — слишком быстро, слишком резко, будто сама реальность поспешила отступить от того, что случилось здесь.
Тишина давила на уши, становясь почти физической, и именно тогда Уилл взглянул на девушку с каре. Она стояла чуть в стороне, словно боялась прикоснуться даже взглядом к месту трагедии. Плечи опущены, колени чуть подгибались, руки без конца сжимали ткань пиджака. И хотя она старалась держать спину ровно, её глаза выдавали всё: вину, страх и ужас перед тем, кто стоял перед ней.
Собравшись с духом, она медленно подошла — будто по тонкому льду — и, не в силах смотреть Уиллу в глаза, едва слышно произнесла:
— Мистер Хадсон… я… простите…
Уилл повернулся к ней медленно, предельно контролируя себя — и это было страшнее, чем если бы он заорал. Его лицо застыло каменной маской, но из глаз так ясно исходило Я могу тебя уничтожить, что девушке впервые захотелось просто исчезнуть.
— Чего тебе? — резко, сухо, без эмоций, словно он говорил не с человеком, а с мусором под ногами.
— Я… я не думала, что всё… дойдёт до такого, — слова ломались через всхлипы, — тот мужчина… он угрожал, кричал, требовал. Я… я была уверена, что Элисон справится… она всегда справлялась…
Но Уилл не слушал.
И не собирался.
— Ты управляющая или жалкая трусливая официантка? — голос был хищно низким, почти шипящим. — Твоя работа — защищать сотрудников и бизнес, а не звать мою жену, как живой щит. Тебе не приходило в голову вызвать охрану, полицию, кого угодно — кроме неё?
— Уилл, хватит, — попытался остановить его Роберт, — она не враг.
Но Уилл резко сбросил его руку, даже не взглянув.
— Не враг? — он усмехнулся безрадостно. — По её звонку моя жена вышла из дома. И с этого блядского звонка всё и началось.
Девушка едва не потеряла равновесие, слёзы стекали по лицу, но она не смела прикоснуться к ним — как будто любое неверное движение могло стоить ей жизни.
И в этот момент в воздухе раздался звук — тихий, но неслучайный, нарочитый.
Короткий, театральный кашель.
Уилл медленно обернулся — и увидел мужчину.
Высокий.
Элегантно, но дерзко одетый.
С лицом человека, который не боится последствий, потому что уверен — у него есть рычаги.
Он стоял в нескольких шагах, будто ждал именно этого момента, и его взгляд был слишком спокойным для обычного наблюдателя.
Когда девушка с каре узнала его, она отшатнулась, словно увидела палача.
— Э… это он… — голос сорвался почти на шёпот. — Это он заставил Элисон приехать.
Дальнейшее произошло быстрее, чем успели моргнуть прохожие.
Уилл шагнул к мужчине и схватил его за ворот так, что треснули пуговицы, притянул к себе, нависнув как разъярённый хищник.
— Кто ты, ублюдок? — его слова были низкими, ледяными. — Где. Она.
Мужчина не вырвался.
Не испугался.
Не попытался оправдаться.
Он лишь медленно поднял взгляд, и в его глазах отразилось строгое удовольствие, как будто он всю жизнь ждал момента оказаться лицом к лицу с разъярённым Хадсоном.
— Если хотите услышать правду, — произнёс он, растягивая слова, — рекомендую… отпустить воротник. Трудно говорить, когда тебя душат.
Уилл не отпустил. Он придвинулся ближе, так что их лица разделяли лишь сантиметры.
— Я задушу тебя даже без рук, если ты не заговоришь, — прошипел он.