Мужчина ухмыльнулся.
Даже наслаждался.
— Я восхищён тем, как вы её… называете, мистер Хадсон, — он усмехнулся. — Жена.
Как… романтично.
Это была ошибка.
Большая.
В глазах Уилла что-то сломалось. Он оттолкнул мужчину к стене так резко, что тот стукнулся затылком.
— Если она пострадала, — голос Уилла стал тихим, хриплым, почти звериным, — я не буду тебя убивать быстро.
Мужчина провёл ладонью по воротнику, успокаивая ткань костюма, и холодно ответил:
— Тогда молитесь, мистер Хадсон… чтобы она всё ещё была жива.
Самоуверенная фраза незнакомца стала последним спусковым крючком.
Уилл отпустил воротник медленно, будто собирался отступить — но в следующую долю секунды его кулак резко и жестоко впечатывается в лицо мужчины. Удар был настолько стремительным и выверенным, что тот даже не успел выставить руки. Голова незнакомца мотнулась, ботинки соскользнули по брусчатке, и он едва не рухнул на землю, ухватившись за лицо.
Из носа густой, вязкий поток крови начал стекать на пальцы, оставляя рваные следы вдоль костяшек.
— Если ты хоть прикоснулся к ней, — тихо, но угрожающе прорычал Уилл, — я разорву тебя на части. И похороню там, где тебя никто не найдёт.
Его голос дрожал совсем не от страха — от ярости, едва удерживаемой кожей.
Девушка-управляющая, стоявшая чуть позади, пригнула голову и буквально исчезла за спиной Роберта, будто надеялась стать невидимой. Она дрожала так, как дрожат люди, которые впервые видят зверя, сорвавшегося с цепи. Роберт молча напрягся рядом — он понимал, что, если дать этому огню воздуха, Уилл действительно выполнит каждое слово.
Незнакомец поднялся медленно, словно пробуя на вкус собственную кровь. Он ухмыльнулся, стерев алое пятно со щеки ладонью, как будто это было что-то незначительное, даже забавное.
— Неплохой удар, мистер Хадсон, — хмыкнул он низким голосом, будто между ними происходила дружеская потасовка. — Но вы злитесь не на того.
Он сделал шаг назад, выпрямился и почти театрально вытер губы уголком пиджака.
— Я здесь только… посредник. И должен передать сообщение, — произнёс он ровно, будто озвучивал формальный контракт.
Его рука медленно ушла во внутренний карман дорогого пиджака. Ни Уилл, ни Роберт, ни охрана не стали отводить взгляда — любой неверный жест мог закончиться вторым, гораздо жестче ударом. Но мужчина всего лишь вынул тёмный плотный конверт с рельефной восковой печатью бордового цвета. На печати выделялась изящная, но пугающая эмблема — кольцо, образованное змеёй, кусающей собственный хвост.
— Вам, — сухо произнёс он, держа конверт двумя пальцами, словно ядовитый предмет.
Уилл не взял, он выдернул. Бумага громко хрустнула под его рукой.
Роберт инстинктивно шагнул ближе, встал боком, готовый перехватить либо Уилла, либо незнакомца, если что-то пойдёт не так.
Девушка наблюдала за конвертом так, будто видела гробик размером с ладонь. Её дыхание стало прерывистым, и она сплела руки в замок, чтобы скрыть дрожь.
Уилл взглянул на печать, и по его спине пробежал ледяной ток.
Что-то внутри — инстинкт, память, опыт — говорило, что лучше не открывать.
Но он уже не мог остановиться.
Он разорвал печать пальцами, будто душил врага. Бумага поддалась со звуком, напоминающим тонкий хруст костей. Внутри был лист, аккуратно сложенный вдвое.
Уилл развернул его — и в тот же миг весь мир сжался в одну точку.
На бумаге было написано всего несколько слов — широкими, неровными мазками, сделанными чем-то густым, тёмно-красным, отражающим свет так же, как отражает его свежая кровь.
Запах металла ударил ему в нос мгновенно, будто был специально свежим, будто текст писали недавно.
Сердце Уилла ударилось о рёбра, пропустило такт, и его лицо стало мёртвенно неподвижным.
Едва Уилл успел осознать, что именно написано на листе, девушка с каре, стоявшая чуть позади, побледнела так резко, словно из её тела мгновенно вытянули кровь. Глаза расширились, зрачки дрогнули, ресницы задрожали. Она прикрыла рот ладонью, и пальцы её дрожали как от судороги — не контролируемо, а инстинктивно, будто организм пытался спасти её от собственного же сознания.
Она сделала шаг назад, ещё один — и, пошатнувшись, будто ноги превратились в вату, попыталась опереться о стену. Воздух, казалось, стал для неё слишком густым и тяжелым, и она втягивала его рваными, болезненными вдохами. Её взгляд с ужасом и отвращением снова метнулся к листу — и она мгновенно зажмурилась, задыхаясь, словно увидела что-то гораздо хуже, чем просто кровь.
Роберт в одно мгновение оказался рядом. Он схватил её за предплечье, удерживая от падения, и осторожно наклонился к ней, его голос стал мягким и тихим — слишком контрастным с тем, что происходило вокруг.