— Серьёзно? — она усмехнулась коротко, почти горько, скрестив руки на груди, будто закрывая сердце. — Мы с тобой никогда не были подругами. И честно? Я уверена, что ты ненавидишь меня. Как и я… долгое время ненавидела тебя.
Элисон открыла рот, чтобы возразить, но Лилиан не дала ей шанса — слова хлынули из неё внезапно, будто она пыталась избавиться от тяжести, которую носила слишком долго:
— Всё началось из-за меня. Из-за меня ты ушла от него. Если бы не его бабушка… если бы не Джеймс… — голос сорвался, и она торопливо прикусила губу, чтобы не дать слезам выйти на свободу. — Я не хотела заходить так далеко. Я просто… я не знала, что он собирался убить его.
Её плечи осели, словно что-то внутри наконец-то признало поражение.
И впервые Элисон увидела перед собой не соперницу, а сломленную девушку, которая тоже оказалась пешкой в чужой игре.
— Я не думаю, что ты сделала бы это, если бы знала правду, — сказала она тихо. Твердо, но без злости. В её голосе слышалось странное, почти непрошеное сочувствие.
Слова будто ударили Лилиан в грудь — она вскинула взгляд, в котором зажегся испуг.
— Конечно бы не сделала, — её голос дрогнул, почти сорвался шепотом. — Я… я была настолько ослеплена.
Повисла долгая тишина. Только сухие листья под ногами шуршали от лёгких порывов калифорнийского ветра.
Затем Лилиан осторожно спросила, будто боялась услышать ответ:
— Он всё ещё в коме… да?
Элисон крепко сжала кулаки, ногти впились в кожу ладоней.
— Да. — её голос сорвался, и она отвела лицо, чтобы скрыть влажный блеск в глазах. — Он борется. Каждый грёбаный день.
Слёзы покатились по щекам Лилиан, она не пыталась их вытереть — будто чувствовала, что сейчас это не стыд, а необходимость.
— Если бы я могла вернуть время назад… — её голос был почти неслышен, как сломанный лепесток под дождём.
Обе стояли напротив — две женщины, связанные одним мужчиной, одной болью, одними руинами. Их дыхание смешивалось с осенним воздухом, пахнувшим солью океана и мокрым асфальтом.
Элисон наконец тихо произнесла, глядя куда-то мимо, будто в прошлое:
— Если бы Роберт не нашёл нас в ту ночь… нас бы всех уже не было.
В глазах Лилиан мелькнул испуг, тревога, отчаянное желание понять.
— Как он узнал, где вы?
Элисон медленно вдохнула и ответила так, будто каждое слово вытаскивала из горла:
— У Уилла давно было установлено приложение-маячок… чтобы можно было определить его локацию, если что-то пойдёт не так. Он редко говорил об этом. И… к счастью, его телефон остался включён.
Лилиан прикрыла глаза, словно это знание стало последней деталью к картине ужаса, которую она не хотела видеть.
— Вам… правда повезло, — прошептала она. Её голос дрожал, как у ребёнка, который вот-вот сломается. — Элисон… я знаю, от меня мало толку, но… я правда прошу прощения.
Её слова впервые прозвучали настоящими.
Лилиан шумно выдохнула, словно весь воздух в её лёгких стал слишком тяжёлым и обжигающим. Она опустила взгляд, будто боялась, что один только визуальный контакт с Элисон разоблачит её до последней невидимой раны.
— Я виновата в том… что твой сын так долго рос без любви своего отца, — произнесла она, и голос её стал мягче, ломче, как тонкое стекло, готовое дать трещину. — Я была влюблена в Уилла до безумия. Больно, неправильно, глупо — но искренне. Я хотела быть с ним… любой ценой. И да, я причинила ему боль, когда-то… но я была слишком юной и слишком зависимой от чужой воли. Родители… они давили, направляли, выбирали за меня. А я позволяла.
Слова сорвались, и Лилиан закрыла лицо руками, будто хотела спрятаться от собственной правды. Её плечи дрожали — она больше не была холодной, идеальной, неприкасаемой. Перед Элисон стоял человек, который наконец увидел себя без масок.
— Если бы я тогда не ушла от него… — её голос сорвался и превратился в шёпот, — возможно, всё сложилось бы иначе.
Элисон резко распрямилась, будто слова Лилиан ударили её физически. На мгновение её лицо стало жёстким, как камень.
— Нет, Лилиан. Всё равно случилось бы. — Её голос разрезал воздух, как лезвие. — Джеймс планировал это долго. Он ждал подходящего момента — не тебя. Ты могла остаться, могла уйти, могла быть рядом или далеко — но это бы ничего не изменило. Он был готов сделать это в любом случае.
Слова рухнули между ними, как тяжёлые камни, и Лилиан едва слышно всхлипнула. Она отвела взгляд, словно боялась, что в глазах Элисон прочтёт то, о чём она пыталась не думать месяцы.
— Ты права… — выдохнула она тихо. — Я долго не хотела этого понимать.
Элисон опустила голову, и её взгляд задержался на мокром асфальте, на котором отражался свет ночных фонарей — как жидкое золото на чёрном стекле. Она заговорила снова, и голос её звучал так, будто каждое слово проходило через сжатое горло: