— Я… скучаю по Уиллу, — произнёс он наконец. Его голос был не просто дрожащим — он словно выдыхал невысказанное, то, что мужчина редко позволяет себе показывать. — По его дурацкому упрямству, по этим вечным саркастическим комментариям… по тому, как он мог раздражать, но всё равно оставаться единственным человеком, с которым ты чувствуешь себя нормальным.
Его губы дрогнули, словно он пытался улыбнуться, но та улыбка растворилась, не успев родиться.
— И ещё… — Роберт сглотнул, на долю секунды прикрыв глаза, — когда он узнал, что ты снова беременна… Он говорил, что теперь сделает всё правильно. Что будет рядом от начала и до конца. Он… очень сожалел, что пропустил это тогда, — он чуть кивнул, подразумевая беременность Рэя. — Он говорил, что в этот раз не позволит ни обстоятельствам, ни людям… ни себе… разрушить это.
Слова ударили в Элисон, как волна холодной воды, и боль поднялась изнутри так стремительно, что она едва успела убрать стакан кофе в сторону, чтобы не расплескать.
Она шагнула вперёд и обняла его — крепко, без лишних слов, так, словно только объятие могло удержать их обоих от падения.
— Я тоже скучаю по нему, — прошептала она в его плечо, и слёзы, тяжёлые и горячие, снова нашли выход. — Каждый день. Каждый час. Даже во сне. Я просто хочу, чтобы он… вернулся.
Роберт медленно обнял её в ответ, как будто боялся причинить боль даже прикосновением. Через мгновение он мягко отстранился, но оставил руки на её плечах — поддержка, а не дистанция.
— Ты права, — произнёс он мягко. Но его взгляд внезапно стал серьёзным, как у человека, который заметил деталь, тревожащую сильнее, чем он хотел бы признать. — Мне… показалось, или я действительно видел тебя с Лилиан у входа?
Элисон не стала притворяться — она просто выдохнула и кивнула.
Роберт нахмурился, но не в раздражении — в расчетливом беспокойстве, с оттенком осторожности.
— Что она здесь делала? О чём вы говорили? — спросил он, на сей раз уже не скрывая напряжения. — Она хотела увидеть Уилла?
Элисон задержала дыхание на мгновение, мысленно возвращаясь к их недавнему разговору, который сам по себе был похож на слишком тихий, слишком поздний эпилог.
— Она… пришла попрощаться, — сказала Элисон спокойно, но голос всё равно дрогнул. — Сказала, что уезжает в Лондон сегодня ночью. Она извинилась… сказала, что всё ещё любит его. Но… она не смогла зайти. Сказала, что не выдержит увидеть его таким.
На лице Роберта промелькнула целая гамма эмоций — недоверие, осторожность, тень сожаления и что-то, похожее на настороженность.
— Как думаешь… это было искренне? — тихо спросил он, будто боялся услышать собственные мысли вслух.
Элисон вздохнула, устало, почти без сил.
— Возможно. Она плакала. Но знаешь… даже если это правда — сейчас это ничего не меняет. Всё, что имеет значение — это он. Только он.
Роберт кивнул и долго смотрел на неё, будто хотел убедиться, что она действительно понимает, насколько сильной стала.
Но беспокойство… так и не ушло из его глаз.
Когда Элисон вернулась в палату, мир будто стал тише. С приглушённым звоном дверных петель она вошла внутрь и замерла у порога, не желая нарушить тот невидимый мост, который связывал Роберта и Уилла.
Роберт сидел рядом с кроватью, низко наклонившись вперёд. Его ладонь, большая и сильная, сжимала безжизненно-расслабленную руку Уилла так бережно, как будто это была рука ребёнка — хрупкая, слишком лёгкая. Взгляд Роберта упирался в неподвижное лицо друга, и в этом взгляде читался не просто страх — там был немой вопрос, который задают лишь тем, кто мог бы ответить… но молчит.
Он отодвинул стул чуть ближе, металлические ножки тихо скользнули по полу, и Роберт медленно опустился, будто не хотел создавать ни звука, способного нарушить странную, почти сакральную тишину палаты.
— Эй, дружище… — произнёс он негромко, словно боялся потревожить сон, который может оказаться слишком глубоким. — Извини, но сейчас я буду говорить за двоих. Нравится тебе это или нет.
Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки на лице появилась лишь болезненная тень — как след от старого шрама, который иногда болит без всякой причины.
Элисон стояла, не двигаясь. Сердце болезненно отозвалось, когда она увидела Роберта в этом состоянии — сильного мужчину, который всегда искал выход, даже когда его не было. Сейчас он выглядел так, будто впервые в жизни не знал, чего ждать от следующей минуты.
— Ты бы видел, что творится в офисе, — тихо продолжил он, будто действительно разговаривал с живым человеком. — Все ходят как призраки. Никто не знает, что делать. Все ждут тебя. Я тоже… — он опустил взгляд, сжал пальцы крепче. — Все эти планы, сделки, документы — честно, я терпеть не могу эту бумажную войну. Но я стараюсь, слышишь? Чтобы тебе было куда вернуться. Чтобы было кому сказать, что я всё делал неправильно.