— Я его брат.
Он сделал паузу и сжал кулаки.
— И трогать его будете — сначала столкнётесь со мной.
Мальчишки переглянулись, и что-то в их взгляде изменилось: вызов сменился настороженностью. В Уилле было слишком много внутренней силы — той, что исходит не из мышц, а из убеждения.
— Пошли, — буркнул один, и они поспешно растворились в зарослях.
Когда тишина вернулась, Джеймс повернулся к Уиллу — в его лице впервые не было ни ухмылки, ни попытки доминировать. Лишь неподдельное удивление.
— Ты серьёзно встал за меня? — спросил он тихо, словно боялся разрушить момент.
Уилл слегка пожал плечами.
— А что мне оставалось? Ты со мной пришёл. Значит, ты — под моей защитой.
Он взглянул прямо в глаза Джеймсу.
— И да, ты бы сделал то же самое.
Джеймс опустил взгляд, будто прятал то, что не умел показывать — признательность.
— Наверное… да, — произнёс он тихо. — Спасибо, Уилл.
Это звучало просто, но в этих двух словах была клятва, которую они ещё не осознавали.
С того дня всё изменилось.
Они уже не пытались соревноваться — они стали одной командой.
Бегали от гувернанток, будто были соучастниками побега.
Перелистывали старые книги в библиотеке так, словно искали собственную судьбу.
Придумывали планы, в которых взрослым не было места.
Джеймс учил Уилла лазать по самым высоким веткам — туда, где кружится ветер.
А Уилл учил Джеймса молчать, когда нужно, и говорить только то, что имеет вес.
И постепенно их связь стала не просто дружбой.
Она стала братством — выбранным, а не подаренным.
А это, как известно, куда крепче любой крови.
***
Снаружи метель билась в огромные окна особняка, будто пыталась прорваться внутрь, а ветер выл так, что казалось — весь дом стоит посреди белой пустыни. На улице стояли сильные январские холода, но в рабочем кабинете мистера Гарри, напротив огня камина, воздух был натянутым и ледяным, несмотря на жаркие языки пламени.
В комнате находились трое:
Уилл — стоящий у книжного стеллажа, напряжённый и собранный, будто ждал удара,
Джеймс — рядом, не двигаясь, почти военным строем,
и мистер Гарри — как буря, ходящий по кабинету шагами, похожими на удары молота.
— Как ты посмел солгать мне, Уилл?! — голос отца ударил так резко, что пламя в камине вздрогнуло. — Я ясно сказал: тебе запрещено подходить к винному погребу. Но в итоге — разбитая коллекционная бутылка! И ты даже не считаешь нужным сказать правду?!
Уилл выпрямил спину, приподнял подбородок и посмотрел прямо в глаза отцу:
ни малейшего намёка на слёзы, только упрямое, внутренне стальное выражение.
Прежде чем он успел ответить, вперёд шагнул Джеймс.
— Это сделал я.
Голос звучал ровно, без дрожи — так говорят те, кто заранее принял решение.
Мистер Гарри остановился и медленно повернул голову к пасынку.
— Повтори ещё раз.
— Я был в погребе и задел полку, бутылка упала. Уилл пытался остановить меня, но я его не послушал. Он не виноват.
Уилл резко повернулся к Джеймсу, его взгляд наполнился молчаливым шоком и негодованием, но лицо оставалось твёрдым — ни дерганья губ, ни дрожи ресниц. Он был воспитан не показывать слабость.
— Интересный выбор, — холодно произнёс мистер Гарри. — Ты решил принять наказание за другого? С какой стати?
Джеймс ответил без секунды колебания:
— Так делают те, кто считает рядом стоящего не просто приятелем.
Повисла тишина, как перед снегопадом, когда воздух становится неподвижным и тяжёлым.
Мистер Гарри свёл губы в тонкую линию.
— Раз так, ты и понесёшь последствия.
Он перевёл взгляд на Уилла:
— А ты — свободен. Выйди.
Уилл шагнул вперёд, уверенно и твёрдо:
— Нет. Он не должен отвечать за то, чего не делал.
— Ты будешь спорить с моим решением? — холодно спросил отец, не повышая голоса. Но это было страшнее крика.
Пауза.
Снег за окном усилился, словно мир слушал.
Уилл медленно выдохнул, сохраняя достоинство:
— Если вы собираетесь кого-то наказать, лучше наказывайте меня. Это мой дом. Я отвечаю за всё, что происходит внутри него.
Джеймс тихо коснулся его плеча, как строгий старший брат, который знает: спорить бесполезно.
— Уилл. Стоп.
Твердо, но без жесткости.
— На этот раз — я разберусь.
Они встретились взглядами — два мальчика, но уже не дети.
— Но ты не виноват! Это я… — голос Уилла сорвался на сдавленный всхлип.
Джеймс улыбнулся — устало, но тепло, как старший брат, который готов защитить младшего любой ценой.
— Ты обещал мне, что не будешь спорить, если я помогу, помнишь? Иди. Я справлюсь.
Слёзы побежали по щекам Уилла, он хотел что-то сказать, но не смог. Его ноги не слушались, а сердце казалось готово разорваться от того, что друг взял вину на себя ради него. Через несколько секунд он вышел из кабинета, захлопнув тяжёлую дверь за собой.