— Так это правда? — голос Уилла сорвался, эхом разлетаясь по мёртвому залу. — Это всё ты. Ты хотел моей смерти всё это время?
Слова не были упрёком — это звучало как последний, отчаянный шанс услышать другое “нет”.
— Но зачем? — голос стал грубее, глубже, будто внутри что-то разрывалось. — Какой мотив?
Пауза растянулась, как тугая струна перед разрывом.
— Ты, Уилл. Всё — ты. — ответил Джеймс ровно, почти безэмоционально, словно зачитывал заключение психиатра.
Он медленно выпрямился и сделал шаг вперёд — не угрожающе, но так, будто наконец-то перестал прятаться.
— Мне нужна твоя смерть. Только так я получу всё, что принадлежит твоему отцу.
Он сказал это без гнева, без психоза, почти спокойно — и от этого фраза прозвучала в сто раз страшнее.
— Я ненавижу тебя, ясно? — его голос дрогнул, но не в сторону слабости — в сторону ярости, накопленной годами. — Я никогда тебя не любил. Никогда не считал братом.
Теперь удар уже не был неожиданным — но был смертельным.
— Отец всегда сравнивал нас, всегда ставил тебя выше. Он видел в тебе наследника, а во мне — запасную тень. Мне надоело существовать в твоём отблеске.
Уилл смотрел на него, и сердце будто медленно, мучительно теряло пульс.
— А я тебя братом считал… — произнёс он тихо, но не сломленно, не плаксиво — как человек, признающий факт, который нельзя изменить.
— Ты мне нравился. Никогда бы не подумал, что ты окажешься такой… сволочью.
На лице Джеймса мелькнуло нечто похожее на злую усмешку, будто его триумф стал полным.
— Ты действительно считал, что я не способен на чувства, Уилл?
— Ты думал, что я живу пустотой и играми, а внутри — пустота?
Он медленно покачал головой.
— Ты мог дать мне место в компании, как ты говоришь… но мне не нужна жалость. Мне нужно быть тем, кто стоит на месте отца — не рядом, не за спиной.
Уилл открыл рот, чтобы ответить, но вдруг мир резко накренился, словно кто-то выключил звук, свет и воздух одновременно.
Раздался чь-то крик — голос Джеймса, и затем обрушилась тьма, не спрашивая разрешения.
***
По щеке Уилла медленно скатилась одиночная слеза — такая живая, такая настоящая, что Элисон мгновенно онемела, словно перестала дышать. В ту же секунду его пальцы едва заметно дрогнули в её ладони: осторожно, слабо, будто он пытался прорваться сквозь толщу тишины, в которой был заперт. Элисон замерла, боясь сделать лишнее движение и спугнуть этот крошечный, но такой важный знак.
Она приблизилась к нему, так медленно, словно приближалась к самому хрупкому чуду в мире. Её пальцы мягко коснулись его щеки — немного прохладной, покрытой тонкой, за месяц отросшей щетиной, которая отчетливо говорила о том, как долго он лежит без сознания. Словно опасаясь навредить, она аккуратно стёрла подушечкой пальца одинокую слезинку, надеясь, что вместе с ней исчезнет его внутренняя боль.
— Он плачет?.. — тихо, с неверием, произнёс Роберт, появившись в дверях. Его голос прозвучал приглушённо, будто сам воздух в палате боялся разрушить момент.
— Да… — едва слышно ответила Элисон. Её голос дрожал, и взгляд метался между лицом Уилла и Робертом, будто она пыталась отыскать объяснение. — Почему?.. Что он видит там?.. Что с ним происходит?
Роберт подошёл ближе, но не стал касаться ни Уилла, ни Элисон — будто чувствовал невидимую линию, которую нельзя переступать.
— Возможно, он что-то переживает во сне, — тихо произнёс он. — Боль… воспоминание… страх… или что-то, пытающееся привести его обратно. Иногда мозг говорит нам раньше тела.
Элисон снова посмотрела на Уилла, и в её глазах будто вспыхнула новая жизнь, смешанная с отчаянием.
Она сжала его руку чуть крепче — так, чтобы он обязательно почувствовал: он не один.
— Уилл… я здесь, — сказала она почти шёпотом, но каждое слово звучало как клятва. — Возвращайся. Мы ждём тебя. Мы не сдаёмся.
Прошло всего несколько минут, прежде чем дверь снова приоткрылась и в палату вошёл врач. Элисон взволнованно рассказала ему обо всех изменениях — о движении, о слезе, о том, что она чувствовала его руку. Доктор внимательно выслушал, не бросив ни одной лишней эмоции, но глаза его стали чуть более внимательными, чем обычно.
Он проверял реакцию, дыхание, состояние нервов, подключённые мониторы — и в каждом его движении читалась сдержанная осторожная надежда.
— Это... может быть признаком постепенного выхода из комы, — наконец произнёс врач спокойным, уверенным голосом. — Это позитивная реакция организма. Но нам необходимо время. Прошу вас — сохраняйте терпение и не теряйте надежды.
Элисон закрыла глаза, вдохнула глубоко, словно после долгого подводного погружения, и на мгновение закрыла рот ладонью, чтобы не вырвался всхлип. Он борется — значит, она будет бороться рядом.