И всё же, спустя час, она вынуждена была покинуть палату — впервые за долгое время, не со страхом, а с ощущением, будто под сердцем тлеет крохотная искра настоящей надежды.
Рэй ждал её дома. А Уилл… возможно, уже начал путь обратно.
***
Когда входная дверь тихо щёлкнула, едва успев закрыться за Элисон, в коридоре послышались быстрые лёгкие шаги — и в следующую секунду маленькие руки крепко обвили её талию. Рэй буквально врезался в неё всем телом, будто боялся, что если не обнимет сейчас — она исчезнет снова.
Элисон на секунду застыла, позволив себе утонуть в этом детском, чистом, тёплом объятии. Она вдохнула — и её сердце болезненно вздрогнуло: пахло её ребёнком. Не просто домом или одеждой — а тем самым особенным запахом, от которого любое сердце матери становится мягче. Она вдруг осознала, как сильно истосковалась по этому ощущению.
— Мамочка… — прошептал он, прилипая к ней всем телом так, как делают только дети, которые слишком много времени провели в ожидании.
— Мой хороший… — выдохнула она, гладя его по мягким, тёплым волосам. — Как же я скучала…
Он немного отстранился, поднял к ней лицо, и его внимательный, почти взрослый взгляд сразу пронзил её насквозь. Пять секунд — и он, казалось, прочитал всё: бессонные ночи, тревогу, страх, слёзы.
Карие глаза Рэя блестели — не от радости, а от беспокойства.
— Мам, ты в порядке? — спросил он тихо, серьёзно, будто ему было не семь, а семнадцать.
Элисон растерянно улыбнулась, пытаясь выглядеть бодро, но уголки губ дрогнули.
— Конечно, всё хорошо, — мягко ответила она.
Но Рэй не отвёл взгляда и нахмурился, как делают люди, которые не верят словам — они верят глазам.
— Тогда почему ты плачешь?.. — спросил он, осторожно коснувшись её щеки ладошкой — чистой, тёплой, детской.
Элисон машинально провела пальцами по лицу и почувствовала влажность — опять эти слёзы, которых она даже не заметила.
Она хотела объяснить, успокоить, найти правильные слова — но Рэй вдруг тихо прошептал:
— Я тоже скучаю по папе…
Голос был тихим, но искренним, без истерики и жалоб — словно это было его маленькое признание, на которое он долго решался.
— Когда он вернётся?
Элисон почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Как сказать ребёнку, что папа не просто «уехал»? Что он лежит между жизнью и смертью? Как объяснить это маленькому сердцу, которое ещё верит в чудеса?
— Скоро, малыш… — прошептала она. — Он очень старается.
Чтобы переключить внимание, она мягко провела рукой по его голове и улыбнулась:
— Расскажи, чем ты занимался без меня.
Рэй оживился мгновенно, но прежде чем начать, вдруг сказал с какой-то странной, трогательной серьёзностью:
— Подожди. Ты устала. Тебе нужно поесть. Я сделаю тебе бутерброд. — Он взял её за руку так уверенно, что на секунду она увидела в нём мужчину, каким он станет однажды.
— Когда ты успел так повзрослеть? — удивлённо улыбнулась она.
— А что тут такого? — серьёзно пожал плечами он. — Если тебя нет, кто-то должен заботиться о тебе, когда ты возвращаешься. Я — твой сын. Это моя обязанность.
Её сердце дрогнуло — от гордости, любви и тихой боли.
На кухне тёплый домашний свет ложился на стол, а Рэй стоял на стуле, чтобы дотянуться до разделочной доски. Он резал продукты очень аккуратно, как видел однажды у взрослого человека, стараясь не делать лишних движений.
— Мам, — вдруг сказал он, глядя на неё, — ты ведь знала, что есть звёзды, которые намного больше нашего солнца?
Он произносил каждое слово уверенно, но не хвастливо — как человек, открывший что-то важное и жаждущий поделиться.
— Знала, — улыбнулась она. — Но мне интересно, откуда знаешь это ты?
— Я прочитал в энциклопедии, — ответил Рэй как-то очень спокойно, как будто так и должно быть. — Ещё там пишут, что есть планеты, на которых слишком жарко или слишком холодно, чтобы там жили люди…
Он задумчиво взглянул на бутерброд, который складывал, и добавил:
— Но если когда-нибудь найдут планету, похожую на нашу… там точно будут готовить бутерброды с колбасой и сыром. Потому что это — еда, которая делает людей счастливыми.
Элисон улыбнулась — впервые по-настоящему за много недель.
Он был маленьким, но умел видеть мир удивительным, чистым и мудрым взглядом.
И именно это сейчас спасало её.
— Ты прав, бутерброды с колбасой и сыром — это не просто еда, а настоящее кулинарное чудо… может, даже межгалактическое, — улыбнулась Элисон, подыгрывая его рассуждениям.
Но Рэй даже не подумал рассмеяться — он оставался сосредоточенным, будто его слова были частью важного заявления.