Как же хотелось бы сейчас услышать его шаги…
Чтобы он вошёл в комнату, обнял их обоих, вдохнул в неё силу и сказал, что всё закончилось…
Но реальность была другой.
Стараясь дышать тихо, чтобы не потревожить сына, Элисон осторожно выбралась из его объятий и медленно поднялась. Комната слегка покачнулась перед глазами. Она сделала шаг, другой — и внезапно нутро сжало ледяной волной.
Тошнота накрыла резко, будто изнутри кто-то с силой перевернул всё. Прижав ладонь ко рту, она почти бегом дошла до ванной и успела наклониться над унитазом в последнюю секунду. Тело содрогалось, словно выплёскивая накопившееся напряжение и страх.
Когда приступ отступил, она долго держалась руками за прохладный край раковины, моргая, пытаясь вернуть ясность взгляду. Затем медленно открыла воду и умылась — холодные капли скатывались по щекам, смешиваясь с оставшимися слезами.
Элисон подняла глаза к зеркалу. На неё смотрела женщина, которую она едва узнавала: бледная, измождённая, с потемневшими тенями под глазами, как будто внутри неё давно живёт страх, не дающий спать.
Нечаянно взгляд скользнул вниз — туда, где под ночной пижамой уже заметно округлялся живот. Она осторожно приложила руку, будто боялась спугнуть жизнь, что росла внутри.
— Прости меня, малыш, — едва слышно прошептала она, боясь даже собственных слов. — Я так увязла в больнице, в ожиданиях, надеждах… что почти перестала замечать тебя. Не думай, что ты забыт. Просто мне… очень страшно.
Слёзы снова наполнили глаза, и она прислонилась спиной к прохладной стене, стягивая ладонь к животу — как будто хотела защитить ребёнка даже от своих мыслей.
— Ты не просто часть моей жизни… ты — её продолжение, — прошептала она уже увереннее, гладя округлость под пальцами. — И знаешь… мне всё чаще кажется, что ты — девочка. Маленькая, светлая… с кудряшками, как у Рэя… и улыбкой, способной спасать мир.
Её губы тронула тихая улыбка — теплая, почти робкая, но настоящая.
Перед мысленным взглядом тут же возникла Аврора — младенец с ангельским личиком и зелёными глазами. Она вспомнила, как держала её и будто впервые за долгое время почувствовала — в мире есть место чуду.
— Но кем бы ты ни была — мальчиком или девочкой — я уже люблю тебя сильнее, чем умею выразить, — сказала она, закрывая глаза. — Просто очень жаль, что твоего папы сейчас нет рядом…
Несколько секунд она молчала, будто прислушиваясь к чему-то внутри — к дыханию, к биению сердца, к слабой надежде.
А затем тихо, уверенно, почти торжественно прошептала:
— Мы справимся. Обязательно справимся. Ради папы. Ради тебя. Ради нас троих.
***
Прошла ещё одна неделя, и в палате всё оставалось неизменным — будто время в этом месте не шло вперёд, а растягивалось вязкой тишиной. Уилл по-прежнему лежал неподвижно, словно где-то далеко в глубине сражался за путь обратно. Для Элисон эти дни превратились в бесконечный круг тревоги, бессонницы и молчаливых молитв. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей снились одинаковые кошмары: она снова теряла его — и просыпалась с тем же страхом, что однажды это случится не во сне.
Но сегодня ей пришлось вернуться в городскую реальность. Впервые за долгие недели она поехала в своё кафе — маленькое тёплое место на тихой улочке недалеко от Силвера Лейка, где раньше всегда царили уютный шум и запах свежеобжаренных зёрен.
Пока она шла по тротуару, мимо проезжали машины, а ветер приносил солёный воздух от океана и запахи от уличных фургонов с мексиканской едой. Когда-то всё это было частью её повседневности… сейчас же казалось чужим.
Небольшой колокольчик на двери звякнул, и знакомый аромат кофе с карамельной ноткой окутал её — раньше он успокаивал, теперь лишь напоминал, как много времени выпало из её жизни. Казалось, даже стены кафе чуть настороженно присматривались к ней, будто пытаясь узнать: их хозяйка действительно вернулась или ей лишь показалось, что она готова?
В отдельном офисе её уже ждала Лу — внимательная, собранная и удивительно спокойная девушка, которая последние месяцы вела бизнес почти в одиночку. Она сидела за столом с планшетом и блокнотом, как всегда — чёткая и собранная.
— Нам нужно обновить меню к зимнему сезону, — начала Элисон, присев и массируя виски, будто пытаясь прогнать усталость. — Добавь горячий шоколад, карамельные капкейкы, коричные латте, тыквенные маффины… И что-нибудь с клюквой, пусть будет яркий сезонный акцент.
Лу молча записывала, не задавая лишних вопросов.
— Проверь уличную зону, — продолжила Элисон. — Хочу, чтобы там было тепло и уютно. Если потребуется — добавьте пледы и декор. Люди должны чувствовать себя как дома, даже в декабре.