Однако внимание Элисон привлёк не он.
А то, что он держал в руках.
В одно мгновение Роберт наклонился и достал из заднего сиденья огромный букет густо-алых роз, почти плотных, бархатистых, как огонь, заключённый в лепестках. Этот цвет так резко выделялся среди серо-металлических тонов зимнего Лос-Анджелеса, что казалось — букет светится сам по себе.
Элисон моргнула, не сразу веря глазам.
— Либо я не выспалась… либо у меня галлюцинации, — едва слышно пробормотала она.
Но звенящий колокольчик над дверью кафе развеял последние сомнения.
Роберт вошёл уверенно, но не громко — его шаги казались продуманными, будто даже воздух должен уступать ему путь. Тёплый полусладкий аромат кофейни мгновенно смешался с его дорогим древесным парфюмом, заполнив пространство тонким контрастом.
Лу, сидевшая напротив, чуть напряглась и, опустив взгляд, начала нервно вращать чашку — будто цветы, которые по всем законам логики должны были принадлежать женщине, внезапно оказались слишком близко.
— Элисон! — улыбнулся Роберт, подходя. — Ты выглядишь хорошо. Рад тебя видеть.
— А ты — слишком торжественно для обычного дня, — медленно произнесла она, изучая его взглядом. — И, судя по этому… — она кивнула на букет, — приехал сюда не ради кофе.
— Верно, — Роберт слегка повернулся. — Лу, это тебе.
В его голосе не было пафоса — только уверенность. Прямая, не прячущая намерений.
Лу замерла — будто время на секунду перестало двигаться. Она осторожно подняла взгляд на Роберта, затем на цветы. Когда её пальцы коснулись букета, плечи слегка дрогнули — неожиданность, смущение и счастье сошлись в один момент.
— Спасибо… — выдохнула она почти беззвучно. — Они восхитительные.
Элисон почувствовала, как у неё внутри неожиданно потеплело — словно чужая любовь напомнила ей о собственной.
— Только не говорите, что вы встречаетесь, и я пропустила всю романтическую прелюдию, — мягко спросила Элисон, приподняв бровь.
Роберт слегка усмехнулся:
— Это пока не отношения. Но это направление. А решение — за Лу.
Лу сжала букет чуть сильнее, и в её глазах появилось то, что мужчины называют ответом, ещё до того, как он прозвучит.
— Роберт… — она глубоко вдохнула, пересилив смущение. — Я хотела сказать это сегодня вечером… но, думаю, сейчас — правильнее. Я согласна. Давай попробуем.
Роберт, словно забыв, что такое сдержанность, сделал шаг и опустился перед ней на корточки, его голос стал тёплым, слишком личным:
— Могу я поцеловать тебя в щёку?
— Да, — прошептала она.
Элисон улыбнулась, чувствуя, как пространство вокруг стало мягче. Но не успела она сделать и двух шагов, чтобы удалиться тактично, как телефон в её руках резко завибрировал.
На экране высветилось имя — Хелен.
И вся её внутренняя теплота мгновенно сменилась ледяным страхом.
Такие звонки не бывают случайными.
Никогда.
Сердце Элисон колотилось так яростно, будто пыталось пробить себе путь наружу. Ладони вспотели, воздух в груди застрял, а мысли рассыпались, как стекло о кафель. Она почувствовала, что ещё секунда — и она потеряет контроль над собственным телом. Но всё-таки нажала кнопку принятия звонка.
— Х-хелен?.. — голоса, которым она произнесла это имя, она сама не узнала. Он был слабым, надтреснутым, почти детским.
В трубке послышалось не приветствие — всхлип. Тяжёлый, глубокий, словно человек рядом с ней задыхался от рыданий. Этот звук ударил по нервам Элисон сильнее любого крика.
— Элисон… — голос Хелен сорвался на плач. — Уилл…
Дальше слов не последовало. Только дрожащее дыхание и звук, будто она закрывала рот ладонью, чтобы не разрыдаться окончательно.
На секунду всё вокруг лишилось цвета.
Элисон почувствовала, как мир отдаляется — сначала звук, потом свет, затем собственное тело. Колени ослабли, пальцы разжались, и чашка кофе со звоном разбилась о плитку. Кофе брызнул на пол, как кровь в замедленной съёмке.
— Элисон? — в один голос выдохнули Лу и Роберт, вскакивая со своих мест.
Но она их не слышала.
Для неё в этот момент существовал только один вопрос — единственный, от которого зависела её реальность.
— Что… с Уиллом? — выдохнула она, едва не потеряв голос. — Хелен… говори…
Тишина на долю секунды стала длиннее вечности.
А затем — ответ.
Тихий. Надломленный.
Но с иной окраской — нежданно светлой.
— Милая… он… он пришёл в себя.
Элисон стояла неподвижно, словно не смогла понять смысла этих слов.
Они прозвучали так неправдоподобно, будто Хелен прошептала не новость, а пароль в другой мир.