— Что?.. — её губы едва двигались. — Он… он очнулся?..
Грудь резко сжалась, как будто в неё ударили ледяным воздухом и огнём одновременно — и в следующие мгновения облегчение накрыло её целой бурей.
Ноги подкосились — всё внутри обрушилось от той самой чувства, которое она так долго боялась позволить себе почувствовать.
Роберт успел подхватить её за талию, удерживая от падения. Его голос звучал рядом, но будто из-под воды:
— Элисон, дыши. Что случилось?
Она смотрела в пространство широко раскрытыми глазами, её губы дрожали, а дыхание рвалось, как у человека, только что взошедшего на поверхность после долгого пребывания в глубине.
— Уилл… — она улыбнулась сквозь слёзы, впервые за многие недели от души, а голос стал шёпотом-молитвой. — Он… вернулся…
Голова закружилась, мир стал зыбким, и всё, что она ещё успела почувствовать, — это тепло рук, которые удерживали её, пока сознание медленно погружалось в тьму.
Глава 40
В палате стоял особый, почти священный вид тишины — не пустой, а наполненный беспокойным ожиданием. Свет утреннего солнца просачивался сквозь узкие полоски жалюзи и тонкими золотистыми линиями ложился на стены, создавая полутени, словно время боялось двигаться и вмешиваться в то, что происходило здесь. На фоне этой застывшей тишины настойчиво мерцали лампочки на аппаратах, их мерный звуковой сигнал напоминал удары далёкого, уставшего сердца.
Уилл лежал неподвижно, будто его тело всё ещё не решило — возвращаться ли ему обратно в жизнь или остаться в странной, туманной пустоте, где он провёл долгие недели. Бледность его кожи казалась почти нереальной, а небритая щетина оттеняла впалые скулы, подчёркивая истощение. Губы пересохли, потрескались, словно он долгое время оставался без глотка воды и слова. Едва заметные движения век показывали, что сознание где-то рядом, но не спешит открыться полностью.
Доктор — мужчина лет пятидесяти, собранный и строгий — стоял у кровати, внимательно наблюдая за каждым мельчайшим изменением. Он двигался уверенно, словно каждое действие было частью важного ритуала: проверка реакции зрачков, измерение давления, дыхания, фиксация данных на планшете. Его взгляд был сосредоточенным, но в глубине глаз скрывалась надежда, которую он не позволял себе показывать вслух.
— Мистер Хадсон, вы меня слышите? — мягко, но настойчиво обратился он, наклоняясь ближе.
Веки Уилла дрогнули — не случайно, а словно в ответ. Доктор слегка приподнял брови, фиксируя реакцию.
— Если вы понимаете меня, моргните ещё раз. Медленно.
Спустя пару секунд веки сомкнулись и вновь осторожно приподнялись. Едва заметно, но полностью осмысленно.
Медсестра охнула, прикрыв ладонью рот, но доктор жестом попросил её сохранять тишину — любое малейшее потрясение могло отвлечь пациента от сосредоточенной борьбы.
Он внимательно посмотрел на монитор, где пульс, хоть и слабый, стал немного стабильнее.
— Хелен, вы можете подойти ближе, — произнёс врач приглушённым голосом, поворачиваясь к женщине, что стояла в тени, будто боялась ступить в эту реальность.
Хелен, казавшаяся разбитой и исхудавшей не меньше сына, с трудом сделала шаг вперёд. Её руки дрожали, но она старалась держать себя в руках, не нарушая хрупкого мгновения. Пальцы медленно коснулись холодной кожи Уилла, словно она боялась, что реальность может исчезнуть при слишком сильном прикосновении.
— Доктор… скажите… он точно… здесь? — её голос дрожал так, словно каждое слово могло стать либо спасением, либо приговором.
Врач перевёл взгляд на неё, а затем снова — на Уилла.
— Он находится в сознании, но его нервная система ещё не полностью восстановилась. — произнёс он профессионально, но без сухости. — Сейчас он слышит нас и способен реагировать. Это… очень хороший знак.
Хелен закрыла глаза и выдохнула, но в этом выдохе было больше слёз, чем воздуха.
Доктор продолжил:
— Однако мы пока не знаем, насколько глубоко повреждения затронули внутренние функции. Пули прошли опасно близко к позвоночнику. Нам нужно сделать серию обследований — МРТ, рентген и подробную неврологическую диагностику. Только тогда мы сможем сказать, сможет ли он полностью восстановиться.
Слова падали медленно, будто каждое было камнем, который он осторожно переносил, чтобы не разрушить надежду.
Уилл, словно услышав это, попытался пошевелить пальцами. Движение было едва заметным — как дрожь, вызванная холодом — но оно всё равно произошло. Хелен резко вскинула глаза, не веря, что видит это по-настоящему, а врач тут же наклонился ближе, анализируя.