Элисон лежала на кожаном диванчике, худые пальцы безжизненно свисали вниз, дыхание было неглубоким и неровным. Лицо побледнело до фарфорового оттенка, губы дрожали, словно тело всё ещё помнило шоковый момент. Ресницы едва заметно подрагивали, будто она могла проснуться, но сил не хватало даже на это.
Лу сидела рядом, осторожно держа её за ледяную руку.
Такие моменты ломали даже тех, кто привык держать себя в руках — а Лу не была из слабых. Но сейчас она бледнела не меньше своей начальницы.
— Господи… она же… правда будет в порядке? — тихо спросила она, не поднимая глаз на Роберта, будто боялась услышать ответ по выражению его лица раньше слов.
Роберт стоял возле окна, повернувшись вполоборота, телефон плотно прижат к уху. Он старался держаться, но пальцы, судорожно сжимавшие край подоконника, выдавали напряжение лучше любых жестов.
— Хелен, слушай внимательно, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и собранно. — Доктор уже осмотрел её. Она в сознании, просто от сильнейшего эмоционального перенапряжения организм дал сбой. Ей ввели успокоительное. Да… да, ребёнку ничего не угрожает. Врачи уверяют, что угрозы нет.
Он провёл ладонью по затылку, словно пытаясь стереть накопившийся за последние дни груз.
— Как обстоят дела с Уиллом?
В трубке на мгновение повисла тишина, затем Хелен шумно вдохнула — и этот вдох звучал, как сдавленный плач.
— Его забрали на МРТ… — произнесла она, и голос её сорвался, будто удерживался на последней ниточке. — Роберт, я… я не знаю, что думать… Я смотрела в его глаза — и будто не видела его там.
Она всхлипнула, и звук прорезал Роберта словно лезвием.
— Он смотрит… но не видит, — прошептала она. — Как будто его вернули, а душа… осталась где-то внутри той темноты.
Лу продолжала медленно гладить Элисон по голове, словно пытаясь убедить девушку вернуться в ощущение реальности. Её жесты напоминали те, что обычно дарят детям, испуганным кошмарами.
Роберт опустился в кресло, и кресло тихо скрипнуло под ним.
— Хелен, — сказал он тихо, — я знаю, как это звучит. Но прошу… не делай выводов сейчас. Он выжил. Это главное. Остальное — время и медицина.
Но Хелен, едва сдерживаясь, сказала то, что он сам боялся думать вслух:
— А если он никогда больше не поднимется? Если не вспомнит нас? Если… даже не сможет назвать нас по имени? Если… он никогда больше не скажет: «Мама»?
Слова падали, как ледяные капли, от которых невозможно было укрыться.
Роберт прикрыл глаза рукой, будто защищаясь от невидимого удара.
— Мы пока не знаем ответа, — сказал он медленно. — Но пока он жив — мы будем бороться. Все вместе. Ты, я… и Элисон.
Хелен шумно, отчаянно втянула воздух.
— Я очень боюсь… — сорвалось с её губ. — Я не могу потерять его во второй раз. Не могу.
Роберт стиснул зубы, и голос его стал глуже, тверже, как клятва:
— Я поеду к вам, как только она придёт в себя. Но слушай… — он посмотрел на Элисон, лежащую неподвижно, и выдохнул: — Я обещал Уиллу защищать их. Тебя, Элисон и Рэя. И я выполню это обещание, какой бы ценой.
На том конце линии повисло молчание.
Ни слов, ни слёз — только дыхание, наполненное молитвой, от которой зависело слишком многое.
— Роберт… она начинает приходить в себя, — тихо сказала Лу, не сводя глаз с лица Элисон.
Мужчина мгновенно уловил смысл по дрожи её голоса. Он обернулся, на мгновение глубоко вдохнул и тихо произнёс в трубку:
— Хелен, я позже перезвоню. Держись, — и отключил.
Элисон медленно, тяжело, словно пробираясь через вязкую темноту, приоткрыла глаза. Мир вокруг плыл, расплывался мягкими пятнами света и теней. Воздух казался густым, а виски пульсировали глухой болью. Она попыталась сфокусироваться — контуры комнаты приходили слишком медленно.
— Элисон, слышишь меня? — голос Роберта прозвучал перед самым лицом. Он присел на корточки и внимательно изучал её взгляд, словно пытаясь понять, насколько твердо она вернулась в реальность.
— Воды… — прошептала она, едва двинув губами. — Очень… сухо во рту.
— Сейчас, — быстро ответил он и взял графин.
Лу помогла ей приподняться, подложив под спину подушку. Плечи Элисон дрожали, будто её тело вновь училось слушаться.
Когда Роберт подал ей стакан, пальцы Элисон с трудом его удержали — руки предательски дрожали. Она сделала несколько осторожных глотков, словно боялась, что даже вода может отравить её слабое состояние.
Поставив стакан обратно, она закрыла глаза и провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть тревожные воспоминания. Но память сама вернулась, как удар током.