— Уилл… — её голос зазвучал тише шёпота. — Где он? Что с ним? Он… жив?
Словно от повторного удара сердце в груди сделало болезненное сжатие.
Она резко попыталась подняться, но мир тут же поплыл перед глазами. Лу успела прижать её обратно, голос сорвался на резкий окрик:
— Элисон, стой! Не смей вставать!
Но девушка уже пыталась вырваться — будто в воздухе не хватало кислорода.
— Я должна к нему… прямо сейчас… — её голос дрожал, глаза блестели от слёз и страха. — Я должна быть там!
— Ты думаешь, что это ему поможет? — голос Лу был резким, как удар хлыста. — Ты едва держишься на ногах, Элисон! Ты беременна! И уже на грани истощения!
Она убрала волосы с лица Элисон и наклонилась ближе, глядя ей прямо в глаза:
— Если ты свалишься в больницу рядом с ним, кому от этого станет легче? Ему? Ребёнку? Себе? — голос Лу дрогнул, но она взяла себя в руки. — Ты обязана думать не только сердцем. Ты мать!
Элисон тихо всхлипнула и прижала ладони к животу.
— Я просто… не выдержу, если с ним… что-то случится… — голос трескался, как стекло.
Лу чуть смягчилась, но взгляд всё равно оставался твёрдым:
— Я знаю, но ты нужна ему живой, сильной. А не в полуобмороке.
Роберт подошёл ближе и опустился на колени рядом — так, чтобы их глаза были на одном уровне.
— Послушай меня, — сказал он спокойно и уверенно. — Я немедленно поеду в больницу. Узнаю всё, пообщаюсь с врачами, и позвоню тебе сразу, как только будет что-то известно. Но ты должна остаться здесь и отдыхать. Иначе, когда ему ты понадобишься — тебя рядом не будет. Понимаешь?
Элисон отвела взгляд.
Она чувствовала себя пленницей собственного страха.
Несколько секунд она молчала, затем, из последних сил, крошечным голосом сказала:
— Хорошо…
Роберт облегчённо выдохнул и поднялся.
Он коснулся плеча Лу, словно молча передавая ответственность, и тихо произнёс:
— Присмотри за ней. Не выпускай ни на шаг.
Лу кивнула.
Роберт задержал взгляд на Элисон — долгий, тревожно-тёплый — а затем развернулся и ушёл, оставив после себя тяжесть ожидания.
В тишине комнаты осталось только одно:
ощущение, что что-то решается именно сейчас — за закрытыми дверями больничного коридора.
Спустя несколько минут у входа кафе плавно остановилась чёрная машина с гладким, будто отполированным дождём кузовом и глубокими тонированными стёклами. Над городом нависла зимняя лос-анджелесская сырость: асфальт блестел мокрым зеркалом, отражая неоновые вывески и тёплые огни уличных витрин. Лёгкий, но уверенный дождь стекал по капоту тонкими серебристыми дорожками, будто время само таяло на металле.
Лу, не отпуская руку Элисон, осторожно вывела её на крыльцо. Сырая прохлада коснулась лица, и девушка непроизвольно поёжилась — будто тело напомнило, насколько оно истощено.
— Лу, честно… я могу дойти сама, — выдохнула Элисон, пытаясь сохранить хотя бы иллюзию контроля. Голос прозвучал тише, чем она рассчитывала, почти шепотом.
— Вот когда перестанешь шататься, и поговорим, — так же тихо, но непоколебимо ответила Лу, не дав ей ни шанса отдёрнуть руку.
Они неспешно двинулись по ступеням. Дождь мягко шуршал по навесу, а от мокрого воздуха пахло асфальтом, свежим деревом и далёкими кофейными ароматами, будто город сам дышал влажным теплом.
Водитель уже ждал — высокий мужчина в тёмной куртке, держащий над головой зонт. Молча и уважительно он распахнул заднюю дверь, пригласив Элисон внутрь.
Салон встретил её мягким светом и запахом дорогой кожи, смешанной с едва уловимым цитрусовым ароматом — свежим, очищающим, словно воздух после грозы. Чёрные сиденья казались необычно глубокими и удобными, будто обнимающими, обещая несколько минут покоя.
Элисон осторожно уселась, опираясь обеими руками, чтобы не потерять равновесие. Стоило ей откинуться на спинку, как тело тут же будто просело — усталость, до этого удерживаемая одной лишь волей, хлынула, накрывая с головой.
Лу наклонилась к открытой двери, заглянула внутрь — её глаза были тёплыми, но тревога в них читалась слишком явственно, чтобы скрывать.
— Как только закончу смену, приеду к тебе. Не спорь. Я хочу увидеть, как ты себя чувствуешь на самом деле, — сказала она без лишней мягкости, как человек, который волнуется сильнее, чем может показать.
— Спасибо, — тихо ответила Элисон. — Но постарайся хотя бы немного отдохнуть… не только я нуждаюсь в заботе.
Лу слабо улыбнулась, чуть качнув головой, будто знала: сама она отдыхать всё равно не станет.
Дверь плавно закрылась, и кабина стала тихой, словно отрезанной от мира.
Машина мягко тронулась, колёса почти бесшумно скользнули по мокрому асфальту.