Джессика нахмурилась — пристально, почти профессионально, как будто перед ней сидел не друг, а пациент.
— Просто нормально? — уточнила она. — Ты на себя не похожа. Либо ты устала, либо что-то держишь внутри. И, по-моему, второе намного ближе к истине.
Элисон глубоко вдохнула, словно пытаясь собрать внутри себя остатки сил, и вместо прямого ответа тихо произнесла:
— Ты спрашиваешь меня о беременности… но так и не спросила о самом главном.
Джессика на секунду нахмурилась, не уловив смысл её слов, но затем что-то щёлкнуло внутри — глаза слегка расширились, взгляд стал серьёзным.
— Уилл… — почти беззвучно произнесла она, чуть наклоняясь вперёд. — Что с ним?
Элисон отвела взгляд, словно боялась, что правда может отразиться на её лице раньше, чем на губах появятся слова. Несколько мгновений она молчала, только пальцы нервно вращали тёплую чашку.
— Сегодня утром звонила Хелен, — наконец произнесла она едва слышно. — Уилл… открыл глаза.
Вздох вырвался из груди Джессики так резко, будто его долго сдерживали.
— Это же чудесно, Эли! Ты столько молилась об этом, столько ждала…
— Да, — кивнула она, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла угасающей и хрупкой. — Но я не могу быть рядом с ним.
Слова Джессики застыли на губах.
— Что значит — не можешь?
— Врач запретил мне вставать с постели. Лу и Роберт следят, чтобы я не поднялась и шага лишнего не сделала, — в её голосе прозвучала горькая, почти обиженная улыбка. — Они уверены, что дорога и стресс могут навредить… мне… и ребёнку.
В комнате на мгновение воцарилась тишина — тягучая, гулкая, наполненная несказанными страхами.
— Но ты хочешь поехать? — мягко спросила Джессика, уже зная ответ.
Элисон закрыла глаза, сжав ладони так, будто могла удержать ими собственное сердце, не дать ему разбиться.
— Каждую секунду, — прошептала она. — Я не нахожу себе места. Я не знаю, что он чувствует, помнит ли он… понимает ли, где он…
Джессика потянулась и осторожно взяла её за руку, сжимая пальцы так, как делают люди, которые готовы взять на себя часть чужой боли.
— Эли, я знаю, как тяжело ждать. Но иногда единственное правильное — это как раз и есть терпение. Ты не сможешь помочь ему, если сама рухнешь.
Она хотела ответить, но слова сорвались — вдруг раздался громкий звук телефона. Он прорезал комнату, как предупреждающий удар колокола.
Элисон вздрогнула и поспешно взглянула на экран — Роберт.
В горле мгновенно пересохло.
— Р-роберт? — голос с трудом выдавил звук, словно она говорила после долгого молчания.
— Элисон, успокойся, всё в порядке, — ровным тоном сказал он, но по лёгкой хрипотце голоса было ясно — он тоже на пределе.
— Пожалуйста… скажи. Что с ним? Что говорят врачи? — попросила она, не обращая внимания на то, что её пальцы дрожали так сильно, будто в них бежал ток.
В ответ раздалось короткое молчание — всего секунда, но она отдала бы всё, чтобы перескочить её.
Наконец Роберт заговорил:
— Он в сознании. Пока не разговаривает и почти не реагирует, но дыхание ровное, показатели стабильные. Его состояние оценивают как контролируемое. Угроза жизни… миновала.
Элисон прикрыла ладонью рот, удерживая всхлип. Глаза мгновенно наполнились слезами облегчения — горячими, обжигающими.
— Боже… — выдохнула она, и в этом тихом шепоте было больше эмоций, чем могли вместить крики.
Роберт продолжил — мягко, осторожно, будто боялся сломать её надежду:
— Завтра утром, если тебе станет лучше, ты сможешь приехать. Но только после разрешения врача и только если ты действительно будешь чувствовать себя нормально. Он не должен увидеть тебя измотанной. Ты ему нужна сильной.
Слёзы тихо стекали по её щекам, но впервые за долгое время они были не только от боли.
— Спасибо… — прошептала она. — Спасибо, Роберт.
— Отдыхай, — коротко сказал он, но голос потеплел. — Завтра начнётся новый день. Не потеряй его силы на ночь.
Он отключился, и тишина снова накрыла комнату — но теперь она была другой.
Элисон медленно опустила телефон, прижимая его к груди, будто ценный амулет.
— Завтра… — повторила она так тихо, что это было похоже на молитву. — Я увижу его завтра.
Джессика слабо улыбнулась и снова сжала её руку.
— Ты справишься, Эли. А он — дождётся.
Когда ночь окончательно опустилась на город, окутывая улицы мягким сумраком и отражая редкие огни на влажном асфальте, дом наполнился уютной тишиной. Элисон поставила пустую кружку на журнальный столик и, услышав дверной звонок, слегка вздрогнула: поздние гости были для неё непривычны.
Сердце тревожно ухнуло, но, взглянув в дверной глазок, она облегчённо выдохнула и распахнула дверь.