— Ты слышишь меня? — шёпот сорвался в хрип. — Или я говорю стенам?..
Ничего.
И в этот момент молчание стало громче любого крика.
Элисон провела ладонью по влажным щекам, вытирая предательские слёзы, и, втянув воздух дрожащими лёгкими, заставила себя выпрямиться. Она долго всматривалась в знакомые линии его лица — в резче очертившиеся скулы, смертельную бледность кожи, синеватые тени под глазами.
Он был рядом — физически — но взгляд, устремлённый куда-то мимо реальности, говорил: душа пока не вернулась.
— Знаешь… — её голос звучал почти шёпотом, будто она боялась спугнуть даже пустоту, — я всё равно буду приходить. Каждый день, сколько потребуется. Пока сам не скажешь, что устал от меня.
Он не шелохнулся.
Не моргнул.
Даже не вдохнул глубже.
Тишина между ними будто дышала сама, густая и неподъёмная, как вязкий туман.
Элисон сглотнула, пересиливая подступивший ком.
— Рэй уже решил, что у меня аллергия на цветы, — губы дрогнули, но улыбка вышла болезненной и мимолётной. — Он видел, что я плакала, и… я не смогла сказать ему правду. Он слишком маленький, чтобы тащить эту тяжесть на своих плечах.
Воздух колыхнулся только от тихого звука аппаратуры.
— Джессика заходила… и Лу тоже. — Она нервно провела пальцами по простыне и отвела глаза. — Они говорят, что я выгляжу ужасно. Но что мне делать? Я не сплю, почти не ем… Я будто живу на паузе, в ожидании того момента, когда ты просто… вернёшься.
Она осторожно наклонилась вперёд и, сдержав дрожь пальцев, коснулась его руки. Кожа была тёплой — человеческой, живой, — но без единого ответа, без движений, хотя бы рефлекса.
— Знаешь, что пугает сильнее всего?.. — голос её надломился. — Не боль, не неизвестность, даже не врачи… А мысль, что я могу больше никогда не увидеть в твоих глазах того, кем ты был.
Она опустила голову, переплетая свои пальцы с его.
Если бы он хотя бы сжал её руку в ответ… хоть чуть-чуть… хоть на миллиметр…
— Я приходила сюда столько раз… сидела возле тебя и рассказывала о день за днём, будто мы по-прежнему вместе, — прошептала она. — А в ответ — только молчание. Глухое, тяжёлое… как будто я разговариваю не с тобой, а с твоей пустой оболочкой.
Она с усилием втянула воздух, подавляя всхлип.
— Я должна готовиться к худшему? Скажи мне хоть как-то… хоть взглядом… неужели я действительно могу тебя потерять?..
Ответа не последовало.
Даже тишина не изменилась.
В этот момент дверь мягко приоткрылась, и вошла медсестра. Она остановилась у порога, увидела лицо Элисон и, на мгновение задержав сочувственный взгляд, подошла к монитору.
— Показатели в норме, — спокойно, почти шёлковым тоном произнесла она. — Врачи уверены: ему нужно время. Такие травмы… чаще ранят не тело, а психику. Иногда в человека приходится… возвращаться.
Элисон только кивнула: слова, пусть и добрые, не могли заполнить пустоту.
Медсестра вышла так же тихо, как и появилась, и палату снова накрыла тяжёлая тишина — почти священная.
Элисон медленно подняла его руку и, удерживая её обеими ладонями, осторожно коснулась губами костяшек пальцев.
— Ты не услышишь меня сейчас или не ответишь — это неважно… — произнесла она едва слышно. — Я всё равно останусь рядом. Пока ты не вернёшься. Как бы долго это ни длилось.
Она не знала, слышит ли он.
Не знала, понимает ли хоть одно её слово.
Но уходить… не могла.
Проходили дни. Элисон приходила в больницу каждый день, принося свежие цветы, заменяя увядшие бутоны в вазе у его кровати. Она разговаривала с ним, даже если он молчал, даже если не отвечал. Она рассказывала обо всём: о Рэе, который, кажется, мог бы поселиться в библиотеке, о своих прогулках по парку, о странных желаниях, которые возникали у неё из-за беременности — например, посреди ночи ей вдруг захотелось персиков с солью.
— Ты бы точно меня осудил за это, — с улыбкой говорила она, расправляя складки на его одеяле. — Или, наоборот, попытался бы приготовить что-то ещё более странное, чтобы проверить мою реакцию.
Он молчал. Но в последние дни что-то изменилось.
Сначала Элисон заметила, что его взгляд стал менее рассеянным. Он уже не смотрел бесконечно в одну точку, а иногда фокусировал внимание на ней. Однажды, когда она поправляла цветы в вазе, ей даже показалось, что он следит за её движениями.
А вчера, когда она рассказывала о том, как Рэй с серьёзным видом объяснял Лоре, почему драконы в сказках должны быть главными героями, ей вдруг показалось, что уголки его губ чуть дрогнули.
— Уилл… — тогда прошептала она, надеясь, что это не игра её воображения.
Но он снова замер.